Волгапевъ. Стоянiе

Название: Волгопев. Стояние
Автор: Константин Владимирович Штоббе[@STOBBE_ART]
Жанр: Духовный эпос / Историческая баллада / Техномидраш
Посвящается: гуслярам, хранителям слова и всем, кто помнит и жив

Предисловие

Этот текст — не стихотворение в привычном смысле. Это — стояние. Семь минут, за которые слушатель проходит путь от берега до вечности. В основе — находка новгородских археологов: гусли XI века с вырезанным именем «Словиша». Духовая дека, пять бронзовых струн, строй Dm (293,66 Гц). Голос, который молчал тысячу лет.

Текст писа;лся как песня-исповедь, обращённая к Волге, к памяти, к тем, кто ошибался и возвращался. Церковнославянская лексика здесь не стилизация, а необходимость: язык, на котором говорила вечность.
---

Гусли — не гусли, но Словиша гласъ,
Реки, потоки, устья, притоки —
Помнилъ, не помнилъ, въ сердце забылъ.
Въ небо смотрелъ, въ адъ заглянулъ,
Ровное место — себя присягнулъ.

Слово гуслярное, слово иное,
То, что въ земле пролежало веками —
Въ Новегороде, въ слояхъ схронных под пудомъ века,
Дека дубовая, струны звончатыя,
Пять прободений безъ резона звона —
Но гласъ тотъ идетъ изнутри, аки молитва Небу.
Словиша — имя, нарезано отъ древа.
Словиша — отъ Слова. Отъ Соловья.
Отъ Яна и Лады — мужеского и женаначала.
Онъ пелъ, когда князья убивали,
Онъ плакалъ, когда церкви сжигали,
Онъ молчалъ, когда молчать было страшнее крика.
И всемъ вняла река. Свидетель вековъ и века.

Река — не река, да на вся брега,
Реки, потоки, устья, притоки —
Помнилъ, иль вспомнилъ, зналъ, не забылъ.
Въ небо смотрелъ, въ адъ заглянулъ,
Ровное место — себя присягнулъ.

Любу изъ сердца исторгнулъ къ людемъ,
Будетъ ли боле въ мире беды?
Будетъ ли счастие, будутъ святы холсты,
Будутъ знаменья, будетъ ли звонъ,
Будетъ ли Колокольный трезвонъ?
Тамо, где кресты — на небе и на земли,
Тамо, межъ мертвыми и святыми.
Едино Имя — Господа Моего,
Прошедшаго отъ Сотворения до Ноя, да и до дней сихъ.

Всякъ, иже согрешилъ, помнитъ,
И возвратился, иже помнитъ.
Въ будущее заглянулъ,
Очи въ Бога вперилъ,
Покровомъ Матери покрылся,
Отъ бедъ многообразныхъ укрылся.
И се — светъ новый!
Аминь.

Слышалъ ли кто, какъ гусли молятъ?
Какъ дубовая щепь стонетъ о живыхъ и мертвыхъ?
Словиша пелъ, когда Волга текла —
И где воды свои сладки станавливала.
Онъ виделъ Разина, онъ виделъ Пугача,
Онъ виделъ, какъ сжигали гусли при Тишайшемъ слуги царя,
И какъ потомъ — въ звезды летели.
И какъ лукаво со звездъ смотрели, Бога попрать хотели.
Но Богъ живъ. Словиша живъ. Онъ не умеръ.
Онъ — въ каждомъ, кто помнитъ.
Въ каждомъ, кто ошибался — и вернулся.
Въ каждомъ, кто смотрелъ въ небо —
Всякая дрожь, кто заглянулъ во адъ.
Слову Словиша святому радъ,
И спасенъ темъ,
Милостью и сердцемъ Имъ.

Светъ святъ — то Равода духа воевода.
Гусли — не гуси-лебеди, поютъ ладъ.
Словиша — имя въ рода семени.
Имя — Слово. Серый не пройдетъ врагъ.
Слово — было въ начале.
И се — светъ новый. Отныне людие встречали.
Аминь.
----
Послесловие

Этот текст не требует ничего, комментариев, критики, похвальбы. Он требует тишины. Если вы дочитали до конца — значит, вы уже не просто читатель. Вы — соучастник стояния.

Волга течёт. Словиша помнит. Автор — только голос, который дал ему выйти.