В одном провинциальном городке

В одном провинциальном городке
сидел на подоконнике мурлыка,
вдруг ходики там перестали тикать,
душа воспряла к небу налегке…

И розово-настурцевый рассвет
облагородил мигом чьё-то тело,
да, собственно, кому какое дело,
что думал человек тогда в ответ…

Когда стремилась вдаль его душа…
Он где-то между тем и этим миром,
на грани светоносного эфира,
там, собственно, не нужно ни гроша.

И колыхалось в воздухе «зачем?»,
и тени древ не становились ближе,
судачили прохожие… в Париже,
мол, некролог не выражен ничем…

Семья молчала… Серый полумрак
прокрался внутрь в довольно мрачном цвете,
и каждый стал как будто тем и этим,
что невозможно выразить никак...

09.08.26

_________

Это очень атмосферный, почти кинематографичный отрывок — в нём несколько полутонов, тишины и хрупкой границы между мирами. В нём словно смешались сразу несколько состояний: оцепенение и остановка времени. Ходики перестали тикать — и весь мир на миг замер. Лёгкость и освобождение. «Душа воспряла к небу налегке» — будто тяжесть ушла, и человек стал невесомым. Смутная тревога и поиск смысла. «Колыхалось в воздухе "зачем"?» — этот вопрос висит в воздухе, он негромкий, но настойчивый. Отчуждение и одиночество. Прохожие судачили, семья молчала, а герой оказался где-то «между тем и этим миром». Розово-настурцевый рассвет, серый полумрак, светоносный эфир. И эта деталь про Париж и некролог, который «не выражен ничем», звучит как горькая ирония — будто даже в большом городе смерть и тишина могут быть почти незаметными.