Какая вера выше всех?

«В стиле великого персидского поэта и философа Омара Хайяма, в форме рубаи и лирических четверостиший, разворачивается этот философский трактат о вере, сомнениях, человеке и небесах.»

***

Глава первая. О колыбели вер и прахе земном

В начале был вихрь и слепая тоска, 
И глину месила мирская рука. 
Родился безумец, припав к алтарю, 
И молится молча слепому песку.

Глядит он на свод голубых небесов, 
И страх зажигает в безумных глазах. 
«Какая же вера превыше всего?» — 
Кричит он во тьму, не услышав ответ.

Один говорит: «Наш пророк — это свет!» 
Другой отвечает: «Иных больше нет!» 
И кровью кропится священный Коран, 
И в пламени тонет доверчивый стан.

Зачем этот спор у закрытых дверей? 
Зачем умножать темноту лагерей? 
Всего справедливей — не верить слепцам, 
Что делят на части единый туман.

Смотри, как раскинут шатер бытия, 
Здесь каждый пьянён капелькой пития. 
Но истина скрыта за плотной стеной, 
И храм настоящий — внутри, под корой.

Не бойся сомнений, о мудрый пастух, 
Сомненье — живой, очищающий дух. 
Кто верит без дум — тот слепец и глупец, 
И в цепях железа земной молодец.

Так слушай же притчу о старых богах, 
О пепле, что вечно летает в веках.

***

Глава вторая. О храмах и глине

Возводят из камня святые дома, 
Чтоб спрятать от света людские сердца. 
Там ладан клубится, там жрецы говорят, 
И звёзды в латунных кадилах горят.

Один поклоняется солнцу в степи, 
Другой у креста проводит все дни, 
А третий в пещере на камне сидит 
И имя забытое тихо твердит.

Скажи мне, дерзающий в храме стоять, 
Зачем тебе Небо глазами застлать? 
Неужто Всевышний в убранстве из злата 
Ждёт плату за то, что прощает грехи?

Смотри: виноградник шумит на ветру, 
И капли росы дожидаются утра. 
Разве не чище молитва листа, 
Чем этот звон золотого креста?

Зачем разделять на чужих и своих 
Того, кто опеку дает для живых? 
Ему не нужны ни мольбы, ни костры, 
Ему интересней цветенье поры.

Священник кричит о грехах и об аде, 
А дервиш танцует в ночной тишине. 
Кому улыбнётся Создатель с высот? 
Кто тяжесть земную с души отряхнёт?

О, если бы вера измерялась в пудах, 
То камень носил бы её на плечах. 
Но вера — не тягость, не догма, не свод, 
Она — как весенний живой поворот.

***

Глава третьи. О слёзах и молитвах

В церквях и мечетях суров небосвод, 
Туда на молитву спешит разный люд. 
Один просит злата, другой — исцеленья, 
Забыв про законы земного старенья.

Но истинный мастер молитвы — поэт, 
Который во тьме разглядел этот свет. 
Алтарь его — чаша большая вина, 
Где правда земная видна прямь со дна.

«О Боже!» — кричит фарисей у стены, 
Боясь наказанья суровой пяты, 
А пьяница тихо целует уста, 
Где светится искра от сада Христа.

Чья вера сильнее? Кто слышит меня? 
И ангелы крылья укроют кого? 
Того, кто не требует доли чужой, 
Кто делит с соседом свой кров и покой?

Иль тот, кто в молчании в кельи сырой,
Считает чужие земные грехи? 
О, дервиш прозревший, оставь этот спор, 
Нам небо — свидетель, а солнце — укор.

Зачем сомневаться в щедротах Творца, 
Искать виноватых в исходе конца? 
Молитва без злобы — вот высший закон, 
И в сердце у каждого бьётся всю жизнь.

***

Глава четвертая. О кубках и чашах прозрения

Давай разомкнём этот замкнутый круг, 
Подарим друг другу сердечный досуг. 
Налей мне в пиалу багряный настой, 
Чтоб смыть навсегда вековой этот спор.

Ведь в чаше вина отразился весь мир, 
И этот небесный, сияющий пир. 
Зачем мне Писание строгих учителей, 
Коль чаша полна золотых лучей?

«Грешишь!» — говорит мне унылый мулла, 
А жизнь меж тем птицей из гнезда уплыла. 
Пока ты считаешь чужие грехи, 
Увяли на солнце степные стихи.

Какая же вера превыше всех сил? 
Тот верит воистину, кто полюбил! 
Кто руку протянет упавшему брату, 
Не требуя в кассе небесной оплату.

Любовь — это вера без слов и без книг, 
Она озаряет мгновенье и миг. 
Всё прочее — дым, суета и обман, 
Что стелется низом, как в поле туман.

Смотри на влюбленных под сенью олив, 
Они озарили весь этот залив. 
Их вера чиста, как вода в роднике,
И чужды им догмы и злые дела.

***

Глава пятая. О колесе времён и прахе царей

Пройдут чередой поколения дней, 
Рассыплется прах королей и вождей. 
Забудутся споры о том, чья рука 
Писала заветы на свитках песка.

И тот, кто с мечом отнимал города, 
Исчезнет бесследно, как в небе звезда. 
И тот, кто кощунствовал в книгах слепых, 
Покроется саваном бурь ледяных.

Останется только трава у ручья, 
Да песня, что звонко поёт соловей. 
Останется вера в простую земную 
Красу, что уносит река за собою.

И что нам до споров о высших мирах, 
Когда мы — лишь пыль на этих ветрах? 
Люби этот день, этот миг, этот час, 
Пока ещё сердце стучится в груди.

Какая религия лучше других? 
Та, что не знает условий лихих, 
Та, что согреет в морозы больного, 
Не требуя платы за доброе слово.

Оставь кандалы богословам лихим, 
Будь весел и чист перед небом живым. 
Вместилище мудрости — добрая грудь, 
И в этом единственный истинный путь.

***

Глава шестая. О мудрости сердца и каплях росы

Великий Хайям укрощал свой калам, 
Смотря на безумие шумных похвал. 
«О люди, — шептал он, — куда ваш порыв? 
Зачем вы убогий воздвигли обрыв?»

Всевышний вам дал в этой жизни свободу,
И страх, поклонение во все не надо,
Ему интереснее радость на лицах,
И трепет души и летящая птица.

Высшая вера — свобода от зла, 
Чтоб совесть, как зеркало, чистой была. 
Чтоб в сердце не тлела обида и месть, 
И в каждом мгновении виделась честь.

Смотри на цветок, что раскрылся в лучах, 
Он молча покорно растёт на лугах,
Он не рассуждает о Боге и вере, 
Он просто живёт, распахнулся простору.

Будь проще, мой друг, уподобься цветку, 
Не бойся неверных шагов на пути. 
Тот верит сильнее, кто душу открыл, 
Кто злобу земную навеки забыл.

И если вы спросите: «Какая из них?» — 
Отвечу я песней для душ дорогих.

***

Глава седьмая. О тишине за гранью суеты

Уж близится ночь, затухает костёр, 
С небес опустился серебряный вор. 
Он звёзды крадет и уносит в туман, 
И гаснет над нами ночной океан.

Затихли базары и речи умолкли, 
Потухли в мечетях ночные уборы. 
Исчезли границы меж верой и злом, 
Всё скрылось под тёмным, просторным крылом.

В тиши этой ночи отвечу тебе: 
Не верь ни безумной, слепой ворожбе, 
Ни книгам тяжёлым, где выдуман ад, 
Ни тем, кто сулит тебе море наград.

Превыше всех вер — это милосердье, 
Что гасит в огне человека усердье. 
Любить этот мир, несмотря на беду, 
И видеть весну на холодном льду.

Прощать заблужденья, дарить теплоту, 
И не превращать благодать в пустоту. 
Вот самая высшая вера земная, 
Что дарит покой, от печалей спасая.

Пусть спорят слепцы у закрытых дверей, 
Мы выпьем за истину чашу скорей.

***

Глава восьмая. Эпилог о вечной тайне

И вот растворилась последняя тень, 
И робко забрезжил серебряный день. 
Рассвет озарил виноградный шатёр, 
И кончился вечный, не праведный спор.

Оставим вопросы для тех, кто спешит, 
Кто догмами старыми душу крушит. 
Нам ведом иной, драгоценный завет: 
Где совесть чиста и душа видит свет.

Какая из вер выше всех на земле? 
Та, где любовь — есть во всём и везде,, 
Где ближний для вас, как родной и как брат,
И где рассекается горе и мрак.

О, мудрый питомец земной суеты, 
Не бойся высот и небесной черты. 
Живи, улыбайся, люби и прощай, 
И эту свободу вовек сохраняй..

Хайям завещал этот лад и покой: 
Будь честен с собой и с вселенной самой. 
Высшая вера — в сиянии глаз, 
Что смотрят с любовью на мир и на вас.