К Заречному-Донскому

«К Заречному-Донскому»

Горькие вирши у Павла Сергеевича (Полякова)... Горькие!
Вирши, поэмы...
Прочитал (в пробудившийся интерес) «Галина Булавина», памяти погибшей (по легенде) рядом с отцом. Что-то к тому полистал. Над картиной Курочкина («Смерть Кондратия Булавина») чуть призадумался.
Уже к самому художнику.
Мелькнуло его прозвище мне сначала без инициалов. Ну, я попробовал на хапок намацать (только по той, чуть забавной, фамилии).
А и потратиться пришлось!
Сначала вылетел на, считай, земляка. Эдуард Степанович (1938, Рогачёв -2014, Москва). Ниии... Модернист-авангардист! Законченный. Хотя – забавен.
Дальше... Курочкин Александр Иванович (1948-2013). Уже теплее (взять хотя бы «Напуск гончих»).
Реализм... А всё одно – не то. Не таковский. Тем паче, что я и сам кумекаю, что та (с Галиной) – явно до серёдки 60-х писана.
Какой-то Курочкин-скульптор мелькнул...
Однако, вестимо, отыскал. Курочкин Г. Е. Но сначала, по какой-то картинке показалось, что он Г. Г. И мне тут же подкинули Геннадия Григорьевича (1940 г. р.). Бррр... В смысле, и рядом не то.
И сколько же их! Я – о Курочкиных-мастаках.
Стая!
Евгений... Андрей... Владимир (Республика Марий ЭЛ)... Караул! Кошмар!! И все – Курочкины. Притом что тёзка-мариец и ничего! Глянулся.
ИИ мне, под инициалы, предлагает Григория Евстафьевича. Рождением 1911 и отошедшего в 57-58. Подходит! Под моё «кумеканье».
Советский реализм. Станковая.
Жил и работал в Аксае (Ростовская область). Совсем тепло (к Донской тематике)! Он – с тем Булавиным. Правда, больше ничего о самом художнике так и не приподнял.
Портретов Кондратия и замалёвок к тому его, вероятно (не более того), самострелу, хватает, но вот с попавшей «в кадр» дочкой больше мне не приоткрылось.
Ну, и из той поэмы. От Полякова. Поближе к её концу.

Нет, Галину они не поймали.
Нет, им в руки она не далась.
Она вместе с отцом-Атаманом
В курене Войсковом заперлась.
В шароварах, в чекмень темносиний
Затянувши высокую грудь,
Саблей острой себе прорубила
Меж низовых изменников путь.

«Батя. Родный. Я заперла двери,
Завалила окно сундуком.
Батя, милый, я стану у входа
С самопалом – турецким ружьем.
Батя, милый, прости свою дочку,
Не серчай на меня сгоряча:
Каюсь горько, я крепко любила,
Из Сумского полка москвича.
В прошлом годе в Азове он ранен,
Я ходила за ним, как могла,
Травы к ранам его прикладала,
Алексея от смерти спасла.
Полюбились мы крепко друг другу
И до гроба в любви поклялись.
Стал он на ноги. Вскоре волненья
В солеварнях твоих начались.

Долгу ночку я с ним говорила,
Перейти в казаки позвала,
Да неправды могучая сила
Алексея с собой увела.
Приглашал он, сулил мне хоромы:
Терем-клетку, боярскую цепь,
Но в душе у меня победили
Кровь казачья, свобода и степь.
Войску я своему изменила,
Волю сердца сваво продала,
Я врага казаков полюбила,
Гнев Господень на Дон навлекла...
Боже, Боже, Ты праведен в небе,
Дай же силы и твердости мне
Умереть за Казачую Правду
На двадцатой девичьей весне».
Замолчала,
Упала папаха,
Расплелась, распустилась коса,
На чекмень, по щеке, покатилась
Серебром заблестевши слеза...

Туточки и об отношении героев поэмы (и её автора) к «москвичам». К несовместимости-враждебности. Даже в случае персональной влюблённости.
И Павел Сергеевич стоял на этом до самой кончины (несмотря на расхождение с горячо любимым отцом-монархистом).
А я, поведясь в своём «Придонье» на Полякова с Корольковым, вышел на бывшую сибирячку (с немецкими корнями), проживающую нынче на Севере Кипра.
Галина Сергеевна Райхерт. Юристка. Главное увлечение – Кулинария. Под забавной вывеской: «Сказание о еде сибирской». Самиздат, Проза.ру и не только.
На «Прозе» у неё встречаются тексты, касающиеся проблем литературы, истории и пр. Тексты – вполне слушные (дельные). 
Например, толково наставила Юрию Мамлееву (зачинателю легендарного Южинского кружка).
Но я – уже к своему нынешнему. К казачеству. Ибо и вышел на неё (Г. Р.) через Полякова, да Королькова, кои сошлись у Галины в опусе «Три казака. Три судьбы», о пяти частях.

Часть  первая. «С Дона выдачи нет!»
Часть вторая. Кубанец Павел Назаренко
Часть третья. Павел Поляков – певец  казачьего Дона
Часть четвертая. Сергей Корольков – «донской Роден»
Часть пятая. «Реа-би ли-та-а-ция!..».

То бишь, оба моих интересанта угодили и ей. Хотя из троих, здесь необойденных, непосредственное участие в сражениях Второй Мировой принимал лишь Назаренко (в рядах 1-й Казачьей кавалерийской дивизии, под командованием генерал-майора Гельмута фон Паннвица). И Корольков, и Поляков, оказавшись как-то рядом, шашками там, точно, не махали (Полякову хватило Гражданской...).
Ну, и сами тексты сибирячки-киприотки совсем недурны. Заслуживают. В том числе – и в мой любительский интерес, не отягощённый «академизмом».
К своему.
И художник (Корольков), и поэт (Поляков) зашли мне не просто своим казачеством, и даже не столько их противлением большевистской навале, но, прежде всего, отношением к Имперству вообще. А именно – склонностью к защите казацкой, по-крайней мере, автономии. Со Свободой-Самобытностью, попранной сначала Петром Первым, а уже затем (окончательно распятой-раздавленной) – большевиками. И на приманку ниспровергателя первого из тех «ликвидаторов» Троцкого (я – о Сталине) они не клюнули.
А уж насколько они повелись на посулы, где-то как-то обозначенные германским фюрером – вопрос.
Если и было (как-то), понять можно. Принимать – не обязательно. Примерно то же касается и всего «Казачьего стана», включая красновцев. Ну, а уже подвернувшиеся мне поэт да художник и вовсе были себе на уме.
Казаки-старообрядцы!?
Хватало! – Среди казаков (я – о не принявших реформатство Никона (Никиты Минина)). С их-то как-то сочетанием верности традиции (обряду?) с Вольницей.
Странность!? Мы – о таком сочетании.
Странностей (розных) за всякими водится...
«Негосударственность»!? Так – Вольница! Атаманщина-Гетманщина (ежели без «наказности» (назначенности)).
А ведь, по-своему, Негосударственна и Имперскость. При всей её (именно!) Державности, которая – в Само. В смысле – в Самовластие, над Законом ставшее, Право перемахнувшее. Законностью (в «указы-наказы») манипулирующее. Что уже Империи придаёт некоторый протофашистский (протонацистский?!), если не окрас, то оттенок, чреватый Всполохом уже после крушения. В Ресентимент в отношении как возникших-становящихся при распаде уже государств («Нет-не было-быть не может!», «Фууу...имени Ленина» и т. п.), так и «англосаксов» и «жидомасонов», всё «замутивших».
Я – о противоположности Империи и Национального государства. О разности в отношениях между Властью и Правом, при всех их завитушках-зазорах, да кульбитах-шараханьях.
Держава... О самом имени (не о категории, не о понятии, тем более, что таких и не видно). По-герменевтски (да наговаривал уже...).
Держать! Типа: «Держи вора!»? Ну, это с какого бока глянуть...
«Держатели», обыкновенно, сами знатно «нахватались» (захватили-залапали). Того-сего. Земли (Пространства) да Власти. В первую очередь.
В этом смысле, «державник», прежде всего, «захватчик». Самый, что ни на есть, лихой да крутой. Притом что всё относительно. Ибо как-то «человеческое», кое никому не чуждо.
Однако.
Захватил, значит, а после... Держишь-не пущаешь. Ну, и стараешься (при случае) ещё чего-то прихватить. Особенно – Пространства и Власти. Хотя и кажется (порой-часто): – Куда уже больше!?
Так... В Жадность, Трусость (не я, так меня) и «что ещё там». Ну, и в Попущение. Вплоть до Божиего. В то, что «сбоку припёку» к Благодати. Под Глас: «С нами Бог!».
Такому (таким), особливо Жадному да Трусоватому, волю только дай! Не ограничив его «противовесами» и «сроками».
Глазом моргнуть не успеешь, а он уже «бессменный-обнулёванный». Захапаший-подмявший. На слабО!
Гоп, Иванечка-Вовочка! Гоп!
Айда-Гойда! Любо-любо! Охлобысть-охолонь...
И кто из нас без греха (такого-похожего)!? Без склонности...
А всё-таки – по-разному. По обстоятельствам да по совести.
Россия... РААА... От сих до сих. От Камчатки до... «Британских морей», что ли!? Али «до Лиссабона»!?
Правда, для этого надо бы бабам нарожать (ой, не поздновато ли!?)... Да «технологии» подтянуть (те же казаки, с их конями – уже прошлое...). Ну, это – по нынешнему раскладу.
«Державник» главный Вор и есть! Оттого и забавно (ежели в прошлое заглянуть) выглядят окрики Петра в адрес того же Булавина. «Караул! Воровство!!».
Притом что казаки (не только донцы) такое осаживание отчасти и заслуживают. По Истории. И тут, «державники» нашли себе в «ермаках» пусть и строптивую, но усердную подмогу.
Ушкуйники да бродники... Аки предтечи. Ещё до Державного науськивания да осаживания. Пираты да бандюки-перебежчики.
Ой, и у других такого хватало! У норманов да бриттов. А и у...
Считай (как-то) – ЧВК (частные военные компании). Каждая со своим атаманом-вагнером.
Но с Россией-таки случай особый. А то особенный. В обстоятельства уложенный (о каких-то там «геномах» наворачивать уже не станем).
Начиная (хотя бы) с Ваньки (Ивана Даниловича) Калиты, Тверь к рукам прибравшего. А уж с Иваном Васильевичем!.. Которым (Грозным), правда, чуть всё и не обрушилось. В его надломы-порывы. Не без участия (в разнобочь, уже в ту Смуту) тех же казаков.
А и с Алексеем Михайловичем (Тишайшим), нашу Литву (то княжество) половины населения лишившим. Так, не в один убой-умор, но в угон. В свой «улус» (так бабы, свои, нарожать не поспевали...). В залог будущей «дружбы между народами», да в «историческое братство».
Ниии... С разных сторон такого хватало, да не всем так везло. По обстоятельствам.
Ну, а Пётр Алексеевич (Великий)... Так, Ампиратор ужо! Мирово, так сказать, а не просто в «царство-государство». Во все стороны Света. С замахом-заветом, Великой же (Екатериной) подхваченным. В Крым-Кавказ... Ну, Кавказ, как бы уже после.
Прирастала Земля Русская! В Прихват-Держание. В радость-свободу-братство всем прихваченным. А уж своим крестьянам-православным... В скрепы крепкие-раболепные.
И снова – не без казаков-удальцов! В прирост, да в осаживание.
В «держите меня семеро!».
В зуботычину Кондратию Булавину (со Стенькой и Емелькой (в до и после) чуть в иное было), спохватившемуся от Само-Державного слегка отмахнуться. В защиту «самобытности».
Не вышло... У Кондратия-то. Ну, а дружбан-соратник его, Игнат Некрасов, к османам (через Кубань) подался. Аж до Румынии, на Дунай, где его староверы с липованами (филипповцами) сжились.
С османами... Приходилось и против тех, из-под кого выскользнули. Хоть с чёртом, но против Антихриста. Как, два века спустя Краснов да Шкуро (Против большевиков хоть с чёртом). С германцами.
Империя и национальное государство (с политической (гражданской) нацией)... Если последнее, то – от Монтескье!? Мы – о теории. Французы (с их противостоянием деспотии)...
А англицкий Билль о правах (1689)!? Укладывающий Монархию в рамки права («правомерная (конституционная) монархия»).
А США, с их уже собственно (именно) Конституцией (Основным Законом), принятой на Конституционном конвенте 17 сентября 1787 года в Филадельфии и ратифицированной всеми тогда существовавшими штатами (13 государствами)?! С последовавшим спустя два года (15 декабря 1789) Биллем о правах – первые десять поправок к Конституции США, которые закрепляют основные права и свободы человека и гражданина (поправки 1-4) и обеспечивают механизм их реализации (поправки 5-10).
Символично! Сто лет спустя после Английского прецедента (16-29 декабря).
А то (предваряющее сентябрьское) в Штатах и нам своей датой подмигивает. В «единение братских народов», пришпиленное к разделу Польши двумя фюрерами в 1939. Ну, а мне персонально (а как же!) – в переезд семьи в град Витебск (1961).
Сталин ведь свою Конституцию («победившего социализма в отдельно взятой») принимал (из рук чрезвычайного съезда Советов) снова в декабре (5.12.1936). Как бы в издёвку и к англосаксам, и к собственно человеку – с всепоглощающим интересом Державы. Это к вопросу о фашизмах и нацизмах. Оформленных-выпендрившихся. С «основным законом», к ногам деспота положенным.
Его (Иосифа) врагу-собрату Адольфу и голову ломать не пришлось. Над Конституцией.
Взял (из рук последнего президента) Веймарскую (от августа (11, 14) 1919) и вытер о неё ноги.

«Закон о защите народа и рейха» (Gesetz zur Erhebung der Not von Volk und Reich), закон, «устранявший страдания народа и государства», предоставлявший Гитлеру чрезвычайные полномочия и конституционные основы для режима диктатуры. Был подписан президентом Паулем фон Гинденбургом 28 февраля и вступил в действие 24 марта 1933, по сути аннулировав Веймарскую конституцию.

Фюрер и народ – едины! К чёрту все церемонии.
Нет Путина – нет России! Из уст «думского дьяка» Володина в адрес Володи, за всех Решающего. С единодушно продуманным-оглашённым «Россия. Путин. Победа»
А англосаксы (нынешние), видите ли, Нацизм (им любезный) восстанавливают-протаскивают. А мы (то бишь т. н. русские) – всё, как положено. Достойно!
Ох, уж эти росские Конституции...
А ведь размахивалась та Екатерина! – Алексеевна (София Августа Фредерика Ангальт-Цербстская). Засучившая рукава сразу после совершённого ею (не без братьев Орловых и гвардейских офицеров, конечно) дворцового переворота (июнь-июль 1762). Делово размахивалась. С перспективой.
Так, вольтерьянка же была! Просвящённая-начитанная.
И не скажешь, что вовсе пустозвонством её «засучивание» обернулось. Что-то зацепила (от Монтескье), что-то приспособила-поправила (к историческим да географическим имперским обстоятельствам), критически осмыслив По своим 12 губерниям (как бы государствам). Реформировав (1775-1796) державное управление, заложенное Петром Великим, от провинциального к наместничеству.
А уж дальше... С накатами-откатами. С Александрами-Николаями. До нефартового Республиканского февраля 1917-го, похороненного «всемирно-революционным» Октябрём. А уже Иосиф (в 1934) то «всемирное» (троцко-ульяновское) как бы приструнил-выправил. От «революционной законности» как бы к «Основному Закону». Но – сугубо по фашистски-нацистски. С учётом, вестимо, исторических и географических обстоятельств и «критически продуманного» марксистско-большевистского наследия.
За Державностью как-то о своих (в интерес) казаках подзабыл.
О том, как Держава их пользовала (в защиту границ да их расширение). Пользовала (присматривая за Вольницей), да осаживала. Превращая (помаленьку) из разбойников-воинов (пиратов, гребников-ушкуйников да конников) в «охранителей-усмирителей». С пресловутой Нагайкой.
Время (прогресс) делало своё дело...

Уходили мы из Крыма
Среди дыма и огня;
Я с кормы все время мимо
В своего стрелял коня.
А он плыл, изнемогая,
За высокою кормой,
Всё не веря, всё не зная,
Что прощается со мной.

Николай Туроверов...
У Павла Полякова в повязь-братство казака с конём – вдосталь. А эпоха конная уходила... Безвозвратно!
Шут с ним с Есениным! С его «жеребятами». Мужик...
А тут – Казак! Тут, в жизнь-смерть переплетено. Хотя и с Мужиком (крестьянином) – не слабо. С Микулой Селяниновичем.

Оплот реакции казаки –
одна из давешних легенд.
Идут по Минску автозаки.
В Дроздах банкует президент.
(Из лаконизмов, 7.06.2020)

Угу! Из своего-нашего. Полицейско-фашистского. С фюрером-наместником, Старшим Братом поддержанным. В Державность.
Дались мне эти казаки! Собственно к ним (к их судьбине) вернусь после паузы. Что-то, мабыть, заточу.
Однако, чтой-то часто препинаться стал... Округ «историй». При своём уважении (герменевтском), как к самой Коварной (Истории), так и к тому, что о ней т. н. «историки» наворотили. В угоду Властям переменчивым.

5...11.08.2026