Письмо из бутылки, которую волна выбросила на бере

В долине Грез, укрытой снегом, словно тайной,
Сидел старик загадочно-печальный
И говорил с собой самим, как с бесом глупым Серафим.
Что много зим и много лет от  властных чар спасенья нет, 
И чары эти - не богини, не ясные глаза, не ножки стройные  и не прелестные ланиты,
Богатства жажда, как глотка воды в пустыне, без золота реальность и мечты разбиты.
И наваждение так сильно, что душу дьяволу готов он был продать, 
Но  жгло в груди, пекло, щемило,
Когда молилась тихо со слезами дома мать.

И много лет он так метался меж дьяволом и богомолицей,
Со многим, тем, что дорого, расстался и заплатил за жажду сторицей. 
Искал себя, бежал от света, заделался большим поэтом,
Опять веселье и пирушки, визиты, новые подружки, 
Кружки, сомнительные встречи…
И снова он морально покалечен. 
И мысли прошлые: скорей уйти в запой, нарваться на клинок, расправиться с собой? 
Бежать подальше в глушь и раны зализать, и душу снова вылечит ему старушка-мать.

Придет в себя - и так по кругу, и жизнь от эйфории до испуга.
Угасла молодость, померкла красота, и радость уж от золота не та.
Исхожены дороги, опротивел свет, и тут он вспомнил, что когда-то был поэт.
Поднялся в горы и нашел долину Грез, и принялся писать теперь всерьез.
Сначала разговор с собой ведет и речи мудрые в стихи потом кладет. 
Не хочет золота, ни блеска, ни вина, ни пива кружки , а чтобы чаще снилась мать-старушка.

И молодым готовит он завет:
Лишь  кропотливый труд спасает нас от бед.

                10.08.2026 г.