Чапаев и Пустота философия оргазма

Ночь. Броневик. Луна, как нимб.
Чапаев трубку раскурил.
— Ты, Петька, к Анке подкатись-ка —
я в ней заложницу сокрыл.

— Зачем, Василий Иваныч?
— Надо.
Ты хочешь мудрость обрести?
А мудрость, Петька, не услада —
её сквозь плоть надо нести.

Пётр чешет голову, вздыхает,
идёт к землянке, где она.
Там Анка пулемёт чини;т,
но как-то странно смотрит… Да.

Процесс подробно опускаю —
мы не в «Лимонке», господа.
Но через час Пётр, чуть живой,
выходит, бледный, в ночь, с трудом.

Садится рядом. Молча курит.
Чапаев щурится хитро.
— Ну что, Петруша, как урок?
Познал ты тайное нутро?

Пётр мысль оформить силится —
недавний опыт осознать.
— Василий Иваныч… это…
чтоб я сумел теперь понять,
что женщина — не собственность,
а лишь аренда бытия?
Мы все — проекции ума?
И Анка — тоже проекция твоя?

Что это был за дзен такой,
где плоть не значит ничего?
Я понял: мы — лишь сон пустой,
и нет владельцев ни у кого.

Чапаев пепел отряхнул,
взглянул в беззвёздную муру
и произнёс, как припечатал:
— Опять ни хрена ты не понял, Петька.
Я просто кук… кхм-кхм странный.