Цитатабум. Тени любимых вещей. Голосование

Приветствую всех!
Приём работ на второй «Цитатабум» завершён. На этот раз темой стали тени любимых вещей – то, что остаётся с нами после того, как время уходит, а вещи продолжают хранить его следы.
Спасибо всем авторам, которые откликнулись на тему и поделились своими стихами. В нашей небольшой галерее воспоминаний нашлось место и светлой грусти, и улыбке, и философским размышлениям, и неожиданным открытиям.
Напомню принцип «Цитатабума»: стихотворение рождается из диалога с цитатой. Цитата становится отправной точкой для авторской мысли, а затем превращается в самостоятельный поэтический текст.

Теперь начинается следующий этап – голосование.

Голосуют только участники конкурса.

Каждый участник составляет шорт-лист из трёх, на его взгляд, лучших стихотворений.

1 место – 2 балла
2 место – 1,5 балла
3 место – 1 балл

Повторы мест не допускаются.

Голосование присылайте на электронную почту: olivvla@yandex.ru

В теме письма укажите: «Голосование».

Срок приёма голосов – до  15 августа включительно.

Автор, не принявший участия в голосовании, к сожалению, не сможет претендовать на конкурсный приз.

Ну что ж, теперь выбираем.
Читайте, перечитывайте, прислушивайтесь к своим ощущениям – и пусть победят те стихи, которые зацепили именно вас.

Всем участникам удачи!
А читателям – приятного знакомства с нашими маленькими историями о времени, памяти и вещах, которые умеют хранить больше, чем кажется.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~

1. Я жалею футбольные бутсы

    Это не просто старые вещи – это надгробия нашей молодости, тихие и родные, от которых на душе и тепло, и горько.
— Автор

Я жалею футбольные бутсы -
Много лет на балконе лежат,
В чемодане, где девичьи  бусы,
И горшочек детей-салажат.
Дети выросли, мы постарели,
Вещи приняли плюшкинский вид,
В перестроечной злой карусели,
А потом став обузой, в ковид.

Обнялись, как на вечном развале –
Бусы с бутсами в чреве горшка,
Потому что внезапно порвались –
Нет другого за ними грешка.
Отчего ж, мы с женой, их судьбинки,
Не хотим обсуждать, а молчим...
Сердце, бьётся, как после дубинки,
У меня, над их братством, ничьим!

Пара обуви из дермантина,
Греет россыпь пластмассовых бус!
Вот такая с вещами картина,
Что ж я с ними расстаться боюсь?
Ведь, жена никогда не оденет,
На себя разноцветный горох:
Это милого прошлого тени,
Двух людей, устаревших врасплох!

Было: в бусах мамашка ходила,
С детворой на дворовый футбол,
И со смехом кричала: «На мыло!» –
На судью, продремавшего фол!
Знала, что беззаветные бутсы,
Что на мне, в ползарплаты ценой –
Неизбежно, однажды порвутся,
Как и бусы – на ней – подо мной...

2. Старый альбом

   Если что-то не вспомню из старого альбома, дофантазирую
— Автор

Альбом, немодный, старый, некрасивый,
на антресолях стал печально шёлков,
но сохранился. Видимо, счастливчик,
хотя лежал полжизни втихомолку.
Он там пропах столетней серой пылью.
Шучу, конечно. Я и ностальгия
не различают небыль с явной былью,
Меня не триггерят дела такие.

Но я на фото – я? Гляжу – не верю,
смеясь над этим глупо и устало
и, на себя прошедшее примерив,
вновь вспоминаю тысячу деталей
того, что было, но куда-то делось...
Как в юности всё кажется прекрасным!
И в этом вся кармическая прелесть
альбома, полного моих фантазий.

3. Антретемп

   Настоящая заначка – это послание себе в будущее.
— Автор

Среди хлама на дне антресоли,
Позабыв о назначенной роли,
Был потёртый рюкзак без подклада
Мезонином для памяти-склада.

Провожу в нём раскоп я несмело:
Вот билетик на судно, для дела,
Фантик «Love is» с банальным сюжетом
И записка с забытым приветом.

За билетом встаёт наша встреча,
Этот фантик – давнишний тот вечер,
А в записке простое признанье,
Что важнее любых расстояний.

Я копаю пласты временные,
Что по-прежнему тонкоживые.
Не жалеть нам о прожитой доле,
Мы вдвоём перешли это поле.

Мне курганы Укока знакомы,
Ахерона и Стикса паромы.
Совесть лечит сознанья разломы,
И печали любви невесомы.

4. То, что помнят вещи

   Иногда вещь хранит не память о прошлом, а наше прежнее умение быть счастливыми.
— Автор

Вчера нашла в комоде старый свёрток –
конверты туго стянуты бечёвкой.
Бумага цвета воска пахла солнцем,
а почерк был всё так же твёрд и чёток.

И я листала бережно страницы –
но вдруг в просторном зале стало тесно:
вернулись в дом медовая душица,
пахучая полынь, паслён из детства.

Размашисто, с наклоном: «До свиданья!» –
два адреса, зачёркнутая дата,
рисунок на полях – мой профиль давний,
и клятва быть счастливыми когда-то.

Лет тридцать я отбросила как будто:
антоновкой запахло утро в доме.
Огромные, ещё живые буквы
хранят тепло невидимых ладоней.

В коробке чашка с трещиной скучает –
на донце надпись: «Лапушке… о. Рица».
А чашка помнит: «Милый, хочешь чаю?» –
и будто пар над озером клубится.

А в старой книге – высохшая астра,
зато в цвету – немеркнущее слово.
Давно я не читала – и напрасно.
Открыла: минус тридцать лет мне снова.

Как в детстве, в старый шкаф забраться стоит –
там Нарния и двери к жизни прошлой,
где тысяча пленительных историй,
которые с годами всё дороже.

Смеются люди: «Старое – ненужно».
Жаль их, сентиментальность растерявших.
А я могу с любимой безделушкой
легко перенестись на годы раньше.

Она хранит в себе прикосновенья,
песчинки дней и лёгкое дыханье.
Ещё в ходу, ещё с горючим – верю! –
моя машина времени лихая.

Коробка «Разобрать потом» — большая,
но прошлое приходит так внезапно…
И я в себе упрямо воскрешаю
талант счастливой быть. Возможно, завтра.

5. Бусинки времени

   Память превращает обыденное в вечность, если к нему однажды прикоснулась любовь.
— Автор

Не в золоте живёт былое счастье –
В простой коробке, в ящике стола,
Где бусинки и лента от запястья
Хранят следы минувшего тепла.

Засохший лист, забытая открытка,
Ключ без замка, старинный медный грош –
Для памяти не мелочь, не ошибка,
А тихий свет того, что не вернёшь.

Любовь одна умеет незаметно
Обычное бессмертьем наградить,
И времени ушедшего приметы
Как бусинки собрать в живую нить.

Пока мы помним – прошлое живое
В ответ нам улыбается былое.

6. Наперекор годам

   Любимый свитер – вторая кожа
— Автор

Не первый год ты верно служишь
(со счёту сбилась сколько лет…)
Морозы не страшны и вьюги.
Всегда готов теплом согреть.

Уютный, мягкий и объёмный 
(вторая кожа – без прикрас)!
Наперекор годам, мой скромный,
Любимый свитер, каждый раз,

Я думаю в твоих объятьях:
«Ну до чего же повезло,
что времени ты неподвластен.
Мы в холод – целое одно!»

7. Кресло памяти

   Настоящая ценность вещей измеряется не их стоимостью, а количеством воспоминаний, которые они хранят.
— Автор

Стоит в углу забытый экспонат –
Ненужным стало вдруг кресло-качалка.
Вернуться бы на много лет назад,
Увидеть дом, где жизнь кипела жарко.

Качалось кресло днями напролёт,
С ним связан шелест книг, слова романсов,
И музыка… Ну вот, она плывёт!
Как раньше. Только в звуках – постоянство.

На кресле кое-где потёрлась ткань.
Оно качается, а звук стал скрипом,
Но помнит руки, отдавая дань
Всем тем, кто жизнь вокруг наполнил бытом.

Пусть кресло в одиночестве стоит,
Никто не вытирает пыль на спинке.
Но память – всё до боли сохранит,
Считая каждый новый день пылинкой.

Стоит забытым хламом у стены,
Которому давно на свалке место.
А для меня качаются там сны
О тех, кого уж нет… но в них мы вместе.

8. Засушенный цветок

Память – такая штука, не все экспонаты помнит
– Автор

И было лето, милое земное,
и нет его. Как будто миг, промчалось...
Цветок, засушенный июльским зноем,
поправил меж страниц поблёкший галстук...
Лежал в учебнике, в пыли чердачной,
десятилетия. И не согнулся.
Но аромат безжалостно растрачен.
А жить-то как без цвета и без пульса,
без подлинной истории да звука?
Цветок остался вечным экспонатом,
что ухитрялся в памяти аукать,
когда-то мной бессовестно распятый.
А я как будто заново знакомлюсь,
верчу в руках: ну вспомнись наконец-то!
Рисует память то мультфильм, то комикс,
то василёк из розового детства...

9. Пронизи

   Время оценивает вещи – как прагматик, а сердце – как романтик. Поэтому-то мой бесценный багаж напоминает груду старого хлама.
— Автор

Для времени-прагматика старьё – обуза,
но сердце-романтик предлагает допотопные бусы
перенизать бережно на суровую нить               
и ни одной бусины-эмоции не упразднить.
               
Не упустить всуе, не растерять  до поры               
полупрозрачных печалей капли               
или радости сумасшедший порыв –               
формы инакой рисинки-дирижабли.               

— Это  прорыв, – кричит изнутри мой двигатель зрячий,
чувствуя на груди тяжесть прохладных пронизей,  –
работа выглядит не зряшной.               

— Случаются ли исключения для прагматиков?
— А как же! Вены волосатиков, титанов Аттика,
стихи – облагороженная временем обуза  прозы.

10. Папина книга

   Обычный предмет становится бесценным, если хранит в себе присутствие близких.
— Автор

Всё тот же фетровый уют,
Чернильница в сухих разводах.
Часы настенные поют
Об ежечасных переходах .
Отец оставил серый том,
Где тридцать лет желтеет проза,
С припиской краткой: «На потом». -
И на глазах как будто слёзы.
Листаю... Вижу на полях
Карандаша живые стрелы.
Три знака восклицанья в ряд,
Как мысль его летела смело!
Какой секрет у этих строк?
Зачем поставил знак вопроса?
Что ценного извлечь он смог
Из фразы легкой и неброской?
Сквозь пазлы фразы в тишине
Его вдруг голос вспоминаю.
И всё, что скрылось в глубине,
Теперь  я лучше понимаю .
Его печаль, его мечту,
Всё то, в чём были так похожи...
Гляжу на грифеля черту,
Что всех сокровищ мне дороже.

11. Воспоминание…

   Старый хлам – хранилище эпох.
— Автор

Покосившийся дом у плетня,
Деревенский забытый чердак,
Жизни прошлой сплошной кавардак,
Разбирал я четвёртого дня.

Стопки книг, сундуки с барахлом,
Паутина и пыль по углам.
Все, что принято звать просто хлам,
Вдруг навеяло память теплом.

У хромого стола три ноги,
Сотни трещин-морщин у трюмо.
В его зеркале словно в кино,
Вдруг открылись былые деньки.

У реки деревянный мосток,
Ты идешь молодая совсем,
Еще нет ни войны, ни проблем,
И не бел сединою висок.

Я стоял в отраженье глядя,
Не сходила улыбка с лица.
Имя сыну как память отца,
Вспоминал молодую тебя...

~~~~~~~~~~~~~~~~~~

С уважением и теплом, Елена Оливвла.