Вера Сергеевна, меня здесь особенно заинтересовал момент превращения конкретной сцены в значительно более широкий смысл. Сначала я действительно вижу птицу, сети, человека, распутывающего узелки, — а потом обнаруживаю, что всё прочитанное уже стало разговором о людях и помощи без ожидания благодарности. Причём первоначальный образ после этого не исчезает, а продолжает удерживать весь смысл стихотворения. Сейчас как раз размышляю о том, что именно остаётся в человеке после прочитанного стихотворения: строка, образ, сцена или принцип поведения. В Вашем случае у меня осталась именно птица — но уже не только птица. Спасибо!
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.