Семнадцатая глава. 2-ая редакция
Поэт, человек семейный, живёт благоговейно, идейно:
1.Сменил, по сказкам современников шастая и семечки лузгая, фамилию военную Чекашкин на ушастую русскую обыкновенную - Чебурашкин;
2.(не знаю в какой смене) бизнесменит: разводит щенят, потому что женат;
3.на замке беззубый рот, потому что патриот;
4.От патриотизма в сторону - ни шагу, чтобы не очутиться в опале,
И первым развязывает драку, размахивая перлом: «На нас напали!»;
5.пишет доносы оперу на товарищей по покеру;
6.пишет на заборах по периметру: «Славу — Путину Владимиру!» Кто против Славы -
в рог, кто против Вовы — срок;
7.в церкви бьёт поклоны — метит на погоны;
8.от критики политики Чебурашкин отстал — примеряет роль отца;
9. Зацепившись глазами на ноге 200-го за шильдик, замарал слово АГРЕССОР
И нацарапал, восхищаясь русским арапом, ЗАЩИТНИК.
И, став по жизни матёрым, вступил волонтёром в похоронный оркестр.
10.каплей камень точится, бытом с болью, как шуба — молью, съедается творчество.
Чебурашкин обрёл покой: потерял вдохновение, в поэзию — не ногой, прошлое сжёг.
На посошок — последнее его стихотворение:
« Россия-мать, когда б глухих б лядей
ты иногда не посылала миру, -
у нас бы было всё, как у людей.
А так — мы ссоримся, кто с голоду,
кто с жиру,
и строимся под окрик, по ранжиру».
В каждой драме есть место водевилю.
Вот и всё — про несовременную идиллию.
P.S. Ах, да. Сократ. Он нам — не брат. Он нам не рад. Передало сарафанное радио: он — друг Эльдара Дадина. Говорят большие умы: в России кайся, но не зарекайся от шаурмы и тюрьмы.
То же самое повторяем и мы.
(ФИНАЛЬНОЕ ПРИМЕЧАНИЕ.
Не прерывает траурный марш оркестр -
Немало (избежим перечисления подробного)
Жизней, свобод и прав у россиян отобрано
И украдено.
Не всякий за них пойдёт в окопы и на крест -
оглянитесь окрест.
Так помянем Эльдара Дадина.)
P.S.S. Открыл Сократову тетрадку, попал на сократку-загадку: «Допились: главенствует, блаженствует дебилизм, элита - тля, - финита ля...
Свидетельство о публикации №126081007655