Заброшенний парк

[Verse 1]

Не говори ни слова — я собран на ржавых скобах,
Где каждый шов всплывает ночью отдельным немым эпизодом.
Снотворное — реквизит. Проснусь ещё до рассвета,
Архив моей головы опять выдаёт киноленту.

Да, были хорошие годы — настолько, что страшно трогать.
Теперь этот парк существует лишь в старых кОрах.
Карусель доедает себя под тяжёлым зелёным мхом,
А мы всё никак не решим, кто первым покинул тот дом.

Фотографии пахнут шкафами, картоном и пылью полок,
Будто время сложило нас внутрь ненужных коробок.
И каждый забытый маршрут до сих пор узнаётся ногами,
Хотя на табличках давно поменялись названия.

Мы столько раз переписывали собственные биографии,
Что почерк эпох оказался похож на царапины.

[Fast Flow, Double Time]
Плёнка зажёвана, комната сложена в форму отсутствия,
Полки запомнили больше, чем люди под грузом напутствия.
Лифты увозят не вверх — они возят по кругу привычному,
Где детство лежит под слоями скитаний и поиска личности.

Я снова вращаю катушку до хруста магнитного слоя.
Пускай говорят: «Отпусти». Но кто мне покажет другое?
И если однажды исчезнет последний знакомый подъезд,
Кому мы докажем потом, что действительно были здесь?

[Chorus]
[Melodic Rap, Heavy Bass]

Пока киноплёнка внутри продолжает рваться по кадрам,
Я снова вхожу в этот двор, где июль был последним азартом.
Но адрес смывает вода, как мелОк с намокшей доски,
И ключ не подходит уже ни к одной из забытых квартир.

Заброшенный парк — не место, а способ дышать через память.
Там каждое дерево знает, кто о себе память оставил.
Я столько раз клеил себя, что закончился собственный клей.
И понял: взросление — просто становится чуть тяжелей.

[Verse 2]
[Aggressive, Rhythmic]

Окна пустых этажей изучают прохожих без злости.
Дворы узнаЮт меня раньше, чем старые паспортные фото.
Под обувью хрустит не стекло — недосказанные разговоры,
Которые мы оставили когда-то на лавочках взлётной.

Календарь оказался не счётчиком — старым шредером.
Он режет не даты, а веру вернуться однажды прежними.
Письма без адреса спят между книгами школьной библиотеки.
Каждая строчка взрослее теперь, чем её человек.

Мы были огромными, словно дворы за окном первоклассника,
Теперь помещаемся целиком в телефонных контактах.
И самое страшное даже не в том, что ушли навсегда,
А в том, что однажды забыли, какой была их высота.

Экран загорается тускло. Маршрут предлагает объезды.
Навигатор не знает дороги к исчезнувшим подъездам.

[Fast Flow, Double Time]

Слои напластованы, комнаты спрятаны, память не спрашивает,
Кто здесь хозяин теперь — каталог или сам проживающий.
Карта расползлась по сгибам, как старая демогрАфия.
Город меняет фасады и множатся эпитафии.

Я больше не спорю с молчанием старых кварталов.
Они и без слов объяснили всё то, что годами скрывалось.

Пускай этот файл не получит ни имени, ни продолжения.
Главное — кто-то услышит однажды его отражение.

[Chorus]
[Melodic Rap, Emotional]

Пока киноплёнка внутри продолжает рваться по кадрам,
Я снова вхожу в этот двор, где июль был последним азартом.
Но адрес смывает вода, как мелОк с намокшей доски,
И ключ не подходит уже ни к одной из забытых квартир.

Заброшенный парк — не место, а способ дышать через память.
Там каждое дерево знает, кого не сумели оставить.
Я столько раз клеил себя, что закончился собственный клей.
И понял: взросление — просто становится чуть тяжелей.