Поэт и муза

Тёмные очи призрачной любви
Сводили в сотый раз его с ума.
Душа кричала: «Её ты позови!
Она так ждёт твоего письма!»

И в тишине ночной, при зыбком колыхании свечи,
Писал одной лишь ей свои признания.
Для тех очей, что светятся вдали,
Но не прочтут они его послания.

Он в мире этом — одинокий странник и поэт.
Ему любовь и муза совсем и не подвластны.
Меж ними океан морской, вдали — её лишь силуэт.
А впереди — пучина дней, где все несчастны.

Так годы шли строкою мимолетной,
Как след чернил, скользящих по листу.
Поэт всё грезил той единственной, далёкой
Мечтой, что обращалась в пустоту.

Его перо тоской неизлечимой
Веками о любви чертило между строк.
Но эта страсть была тюрьмой незримой,
И был жесток и тягостен урок.

Весь мир вокруг твердил: «Очнись, безумец!
Твой идеал — лишь дым, обман и бред!»
Он понимал, что уготован был трезубец,
Но лишь хотел в душе её оставить свой смиренный след.

И тишина вонзалась в него дрожью.
Его рассудок был одной лишь ей пленён.
Искал он выход и бродил по бездорожью,
Пока не сжалилась судьба и был к себе он возвращён.

И вдруг прозрел поэт, любовью опьянённый, —
Не «про неё», но «для неё» творил.
«И пусть я выбрал путь совсем неразделённый,
Но я так жил! А значит — я любил!»