Когда 231 не со мной

Мысли всё о нём и о нём,
О вагоне под борт 231. И ночью, и днём
Не сидится Дашуле на месте.

Если сменою правит другой,
И штурвал её руки не греют,
За бийской трамвайной дугой
Её сердце тоскует и млеет.

Сквозь домашний привычный уют,
Сквозь кино и воскресные встречи
Слышит рельсов знакомый ей стук,
Видит в сумерках жёлтые свечи.

Вспомнит запах — озон и мазут,
Теплоту тормозных перегретых колодок,
Как на улице Герцена ждут
Пять старушек с кошёлками ходких.

Как по Шишкова в гору ползёт,
Напрягая стальные суставы,
Как толпа у «Детсада» зайдёт,
Нарушая все правила-правы.

Двести тридцать один — он родной,
Он живой, он ворчун и трудяга.
Для неё он надёжный, стальной,
Без него ей тоска и передряга.

Ревностно спросит: «Ну как он? Не бил
Резкий стык у моста через Бию?
Кто сегодня за ним выходил?
Не доверю чужому, другие…»

Пусть смеются подруги над ней:
«Ты совсем помешалась на рейсах!
Полечи свои нервы, успей
Отдохнуть от путей и злодейства!»

А она улыбнётся в ответ,
Поправляя невидимый китель:
«У трамвая износа ведь нет,
Если любит его сам водитель».

И заварит покрепче чаёк,
Взгляд уставив в стекло телефона…
Спит её 231-й дружок
До пяти тридцати у вагона.