Премия

В Бийске, где Бия туманит дали,
Где сосны держат небо на плечах,
Две смены Даша водит по спирали
Свой красный 605-й в небесах.

Вагон под номером двести тридцать первым —
Её надёжный, преданный причал.
Он пахнет старым добрым револьверным
Ударом тока в стыках у начал.
Шесть лет за пазухой, из них два полных года
Она сроднилась с красным старичком.
Ей не страшна сибирская погода,
Когда маршрут до боли так знаком.

Но сверху дан приказ: «Сменить породу!
На ярославский ставить аппарат.
Модель шестьсот девятнадцать народу
Пора пустить. Водитель будет рад».
А это значит — лишняя забота,
И курсы, и зубрежка допоздна.
Для премии придумана работа,
Чтоб жизнь инструктажами сожжена.

Начальник ей: «Дарья, ну что вы право!
Лишим надбавки, кончится уют.
Ярославские ждут, им нет управы,
Они без вас инструкции порвут!»
А Даша смотрит на пустой планшетик,
Где премия растаяла к зиме:
«Не подпишу. Не нужен новый светик
Мне в этой электронной кутерьме.

Пусть он красив, бесшумен, климатрошен,
И двери там отъезжают без рук.
Мой старый друг годами запорошен,
Он понимает каждый полукруг.
Зачем менять рычаг на тач-скрин плоский?
К чему мне этот глянцевый прогресс?
Стоять в депо, пока мой брат неброский
Ржавеет молча под навесом здесь?»

Сидит начальство, сводит цифры в смету,
Грозит лишением последних благ.
А Дашин красный катится по свету,
Выстукивая праведный кулак.
По рельсам бийским, вдоль знакомых скверов,
Под скрежет честный старых тормозов.
Она не примет новых интерьеров
И электронных чуждых голосов.

Пусть режут премию, пускай пугают штаткой,
И пусть ноябрь стучится в лобовое.
Она вернётся завтра на посадку
В своё родное, в сердцевое, в вдвое
Проверенное временем железо.
И скажет сменщице, снимая карабин:
«Отказ от премии — моя сегодня пьеса.
Я остаюсь со своим 231».