Судьба

Шесть лет водительских — серьёзный, долгий срок,
Из них четыре — по маршрутам разным.
Лишь за два года стал мне каждый час дорог,
И день рабочий сделался прекрасным.

Каких кондукторов дарил нам старый парк!
Как маялась я с ними и с трамваем...
Но вот зажёгся долгожданный яркий знак:
Родную Катю в двадцать шестом знаем.

Ты стала мне надёжною сестрой,
Подругой верной, чуть похожей на маму.
Теперь вы связаны единою судьбой —
Маршрут привычный и родная самый.

По рельсам Бийска, сквозь метель и зной,
Сквозь шум проспектов и кварталы спален
Идёт «двести тридцать первый», мой родной,
Рубиновой искрой незабываем.

Его маршрут — от АБ до Вокзала,
Знакомый профиль, строгие черты.
Я за рычаг не раз рукою встала,
Чтоб слушать город с этой высоты.

Он помнит всё: и первую весну,
Когда дрожал под тяжестью мороза,
И пассажиров давку, тишину,
И чьи-то искренние радость или слёзы.

А Катя наша — сердце всех дверей,
С улыбкой светлой, голосом негромким.
Среди усталых городских людей
Она звучит весенним птичьим звонком:

Кому билетик бережно протянет,
Кого утешит ласковым словцом.
В её руках работа песней станет,
И доброта сияет ей в лицо.

Мы делим этот тесный уголок,
Где лента мнётся со звенящим гулом.
Наш красный домик, старенький дружок,
Припав к земле изношенным ходоуловом...

Но мы ведём его который год.
Две жизни вместе — пульт и дверь вагона.
Трамвай двести тридцать первый нас несёт
Сквозь все шторма любимого сезона.

Спасибо вам за преданность и свет,
За каждый круг от самого начала.
На всей планете ближе женщин нет —
Вы та семья, что жизнь в пути мне дала.