Сердце не морковкой берут

Бегают по приладожским скалам три зайца-соседа. Носится весь день заяц Серый — сохнет он по Зайчихе Белой. Хороша: шубка чистый снег, глаза — два озерца на солнце блестят. Ради неё не только Серый, но и ещё два ушастых жениха готовы хоть в реку глубокую прыгнуть.

Черный заяц букет собирает. Обежал все луга какие знал: колокольчики синие нарвал, люпины фиолетовые да таволгу вязолистную кресовую добавил — дух от букета на версту стоит, медом пахнет. «Этим запахом её точно приманю», — думает.

Рыжий заяц ягоды тащит. Набрал в мешочек спелой малины лесной, горсть земляники душистой, а на болоте целую пригорошню золотой морошки нашёл — редкая ягода, царская. «Этим вкусом её сердце растоплю», — решил.

А Серый заяц голову сломал, места себе не находит. Цветы дарить — у Черного они краше будут. Ягоды нести — Рыжий больше собрал. Думал-думал, аж уши обвисли. Выбежал он из бора глядь, а впереди над дальним леском дымок виднеется. Побежал скорее туда. А там люди деревню построили, огород вскопали, моркови сладкой насадили. У зайца в глазах зарябило, слюнки потекли. Забор низкий перескочил, давай лапами самые крупные, самые оранжевые корнеплоды хватать, сколько унести сможет. «Морковь-то Белая зайчиха любит пуще ягод!» — обрадовался.

Бегут три жениха к старой берлоге, где Белая нору чистит. Несутся со всех ног, подарки берегут, радостные. Прибегают запыхавшиеся, встали под елью, ждут.

Тут откуда ни возьмись — Кролик приблудный. Не наш, не Карельский, шерсть короткая, хвост куцый. Наглый такой. Подкатывает к норе без подарков, без гостинцев, носом дергает и говорит ласково:
— Здравствуй, душа-Белая. Нет у меня для тебя ни трав медовых, ни ягод сахарных. Но готов тебе предложить любовь свою вечную и сердце своё горячее. Пойдёшь ли ты за меня?

Захихикала Белая зайчиха, белые зубки показала. Лапками всплеснула:
— Зачем мне твои гостинцы? Сегодня принесёшь, а завтра съедим сами! Мне люб тот, кто сердцу близок!

Упрыгали они вдвоем на поляну — через камни сигают, белым хвостом мелькают. Там им и светлая ночь, и танцы под луной.

А три зайца так и остались стоять со ртами открытыми. Стоит Черный, свой тяжелый букет мнет, стебельки ломает. Стоит Рыжий, сок ягодный по усам течет, кислица во рту стынет. Стоит Серый, морковь к груди прижимает, сам оранжевым стал.

Стыдно им стало перед друг другом. Выбросили они свои дары прямо на мох, вздохнули тяжело да и разбежались по домам. «Поняли тут лесные женихи старую мудрость: о любви говорить нужно да в чувствах своих признаваться, а подарки всегда успеешь подарить! Искренность расчёт пересилит».