Трава помнящая кровь

Трава там высокая, да не зелёная —
Ржавая, как старая медь.
Земля там тягучая, вся солёная,
Потому что умеет гореть.
И пахнет там не цветами — гарью,
И ветер не шелестит — вопит,
Словно кто-то огромный за старым оврагом
Остановленную жизнь хоронит.
Это не яма — это горло Земли,
Которое сжали чужие ладони.
Здесь время застыло, здесь ангелы не пришли,
Здесь только овраг и пустые ладони.
Бабий Яр — не имя, а стон,
Который не выкрикнуть, не перепеть.
Тот, кто здесь был, ушёл нагишом
В вечность, где незачем пламенеть.
Им не дали ни гроба, ни свечки, ни крестика,
Только свой последний нательный узелок.
Здесь дети вжимались в мамины плечики,
И каждый был гол, и каждый был одинок.
Пули — как сёстры — летели без промаха,
Не разбирая, кто стар, кто млад.
И только земля, принимая их с комьями,
Всё пыталась их спрятать назад.
Я не буду искать здесь имён по спискам,
Я не стану считать эти рвы.
Встану на край — и вонзится в глазницах
То, что сильнее любых слов и молвы.
Спросишь: «Что там?» — Я отвечу лишь эхом,
Камнем, который упал в пустоту,
Детским рисунком, что смыт этим снегом,
И тишиной.
Наяву.