Рыбацкие байки. Внучатам о лосятах

Помню, я ещё в школу ходил, в начальных классах учился: показывали по утрам в воскресенье детскую передачу «Ребятам о зверятах». Телевизор тогда чёрно-белый был. У нас в деревне ещё и не слышали, что есть цветные телевизоры. В этой передаче рассказывали и показывали разных животных. Я даже раньше вставал, чтобы посмотреть её. А сегодня я рассказывал своим внучатам о лосятах.

Летом мы с женой на даче живём в небольшой деревне, там у нас домик остался из прошлой жизни. В этом году приехали с внучатами трёх и четырёх лет — Вадимом и Женей. Женя — девочка, она старшая. Кто Вадим, понятно.

В деревне, конечно, хорошо и детям привольно, только в нашем Приобье гнуса всё лето тьма-тьмущая. Купаться водим их на Большуху, а рыбачить не беру с собой: малы ещё, терпения нет ни у них, ни у меня. Зато ждут меня с рыбалки у ворот и сразу:
— Дека, что нам зайчик прислал?

«Дека» — это они меня так зовут: «дедушка» долго выговаривать, у младшего и не получается ещё, а старшая за ним повторяет. А «зайчик» этот ещё мне гостинцы присылал, когда я мальцом был. Их отец привозил с поля, с покоса, и сказки рассказывал мне. А я слушал и жевал сухой хлеб с кусочком сала и огурцом. Самые вкусные сладости были для меня. Вспомнил я это и давай с внучатами так же играть, когда с рыбалки возвращался.

В этот раз мы с шурином блеснили по Большухе щук, далеко ушли. Вернулся уже поздно, когда подъехал к дому, уже темнеть стало. Захожу в калитку, а внучата с крыльца — ко мне. Я им:
— Это почему не спите, чиличата?

Жена ответила:
— Гостинец от зайчика ждут, спать уложить не могу. Я их вымыла, вон ноги опять натоптали.
— Дека, дека, давай сумку, мы сами достанем!
— Нет, у меня там крючки щучьи. Идём к свету, достану.

Я это дело знал и ещё утром заехал в магазин, пряников купил. Говорю:
— Вот вам прянички. Только сегодня гостинчик не от зайчика, а от лосяток.
— А это кто? А какие они?
Нашли картинку в книжке.
— А что они сказали?
— Привет вам передавали и наказали, чтобы спать ложились вовремя и бабушку слушались.
Современные дети избалованы вкусностями. Мои пряники их не вдохновили — не то что меня тот кусочек сала. Откусили раза два, и всё.

Мы переместились в спальню. Бабушка вытерла им ноги мокрым полотенцем и загнала на кровать. А из них вопросы так и сыпятся:
— А как ты их увидел? А как они разговаривают? А чем они тебе пряники дали? А где они их там взяли?

А старшая выдала:
— Дека, ты ведь сочинил всё и врёшь?
— Да что ты, Женечка! Чистая правда!

Идём мы с дедом Сашей: он по одному берегу, я по другому, блесну кидаем, друг другу не мешаем, омуты проверяем. Тут видим: песчаном островке, посередине реки, лежит лосиха с двумя уже подросшими лосятами. В лесу, в кустах, комаров — страсть сколько, а тут их ветер обдувает, вот они и отдыхают от гнуса: ушами помахивают, башками машут.

Лосиха с детьми опаснее, чем лось. Она защищать их кинется со всей силы, затопчет. А эта семейка так на солнышке разморилась и так им тут хорошо, что лосята на нас и внимания не обратили, а мамаша только голову повернула: сначала в одну сторону, потом в другую. Видит, что мы, рыбаки, — люди мирные, и успокоилась.

— Это они пияники нам пеледали? — спросил младший.

— Нет, это не они. Они на острове были, и мамка у них больно серьёзная была. Пряники вам другой Мартик передал.

— А кто такой Мартик?

— У лосей кличка такая. Они в марте рождаются, вот их ещё «мартинками» и зовут. Так вот, слушайте дальше! Прошли мы уже километра три от того островка, вижу, как дед Саша у хорошего омута остановился и стал его проверять блесной. А из-за кустов лопоухая голова Мартика высовывается. С другой стороны мне это хорошо видно, а Сашка-то спиной к кустам стоит. Лосёнок уже крепкий, подрос за пять месяцев, губами тянется к воротнику куртки. Губы у него толстые, мягкие. Он ими воротник перебирал, перебирал, прикусил и дёрнул. Дед Саша весь в рыбалке, щуку выводит, не глядя отмахнулся, по губам ему попал. Тот головой замотал, зафыркал. Дед оглянулся и обомлел, даже присел, как заорёт: «Циля! Циля! Циля!» — как на корову. Удилищем машет, на леске щучка болтается. Мартик вверх по берегу через кусты ломанулся. Хорошо, мамки близко не было, или, может, уже бросила его кормить. А любопытная скотинка! Пока рыбачили, он так за нами и шёл. Осторожно шёл, тихо. Иногда только веточка хрустнет или между кустов его уши покажутся. Потом отстал.
Так вот, мы уже домой засобирались, я перебрёл речку, и смотрим: на том самом месте, где Лосяш жевал воротник деду Саше, лежит кулёк пряников. Мы разделили его поровну: он Лёхе со Славиком понёс, а я вам.

— А почему вы лосиху боялись? Она кусается?

— Нет, не кусается, — засмеялся я, — она лягается. За деток своих затопчет.

— А почему за деток?

— Так за деток любая мать будет биться. Она их любит больше жизни. Есть поговорка: «Для ежихи ежонок мягонький, для медведихи медвежонок беленький».

Смотрю: вопроса не последовало. Повернулся, а мои «чиличата» уже спят, носиками сопят.