Батяня

Он входит в кабинет, как в собственный вагон,
Погоны на плечах, но в голове — пустой вакуум.
Он любит слово «власть» и ненавидит «слабость»,
А в ящике стола у него всегда заначка,
Чтоб вечером, когда начальственный день устал,
Насосаться, забыв, кто он и как попал.

Его жена — поломанная вещь,
Она не помнит, что такое «честь».
Она считает, что терпеть — нормально,
И что любовь — когда тебе морально
Выносят мозг и душу выжигают,
А ты молчишь и думаешь: «бывает».
Он ей не муж, он — палач и прокурор,
Она — его живой, уставший коридор,
По которому он каждый день проходит,
Плевком одаривая, даже не заметив.

Он был таким всегда — с пелёнок, с первых дней.
Мать недолюбила? А может, слишком верил ей?
А может, просто понял: в этом мире грязи
Единственный закон — не верить, а показывать, что страшен.
И он пошёл по жизни, как по минному полю,
Не замечая ничьей боли.
Он стал начальником не потому что умён,
А потому что в нужный час был нужным, как закон.
Связи, блат, знакомства — вот его талант,
А не расчёты, стратегия или дар.
Он не умеет строить, только разрушать,
И тех, кто рядом, учит не дышать.

А если кто-то скажет: «Ты не прав»,
Он вскинет бровь и скажет: «Это мой устав».
Он генерал. Не армии, увы, —
А своего бугра, где нет живой души.
Где правда — только та, что он сказал,
Где мир — лишь отраженье его скандалов и зеркал.
И в этом мире он — единственный герой,
А остальные — пыль под сапогой.

Он будет бухать, править, поучать,
Пока однажды не придётся отвечать.
Но он не знает страха и сомнений,
Ведь Батя вне времён и вне состояний.
Он вечен в своей лжи, как раб в цепях,
И это — самый главный, страшный факт.


В жизни каждого из нас встречались люди, для которых власть — не ответственность, а способ самоутверждения. Они не строят, они разрушают. И прячутся за должностями, за громкими словами, за маской «отца», которой не заслужили. Это стихотворение — не про конкретного человека. Оно про тех, кто превратил жизнь близких в коридор, по которому можно проходить, не замечая боли. И про тех, кто привык терпеть, потому что разучился верить в другое.