Квас

Я налью тебе кваса.
Холодного. С той самой кислинкой, которая сразу вонзается в нёбо. Ты возьмёшь стакан. Я буду смотреть, как жидкость дрожит в твоих пальцах, и уже знать, что сегодня боль придёт от меня.
Ты выпьешь.
Я выпью следом.
И в этот момент всё начнёт расползаться.
Губы. Твои. Мои. Я целую тебя жёстко, почти зло, будто пытаюсь выпить тебя целиком. Язык — чужой, мой, ничей. Квас ещё стоит в горле, смешивается со слюной, становится чем-то густым, тёплым. Я прикусываю твою нижнюю губу. Сначала слегка. Потом сильнее. Пока не почувствую вкус железа.
Ты вздрагиваешь.
Я не останавливаюсь.
Руки на твоей спине уже не якорь. Они держат. Фиксируют. Если отпущу — ты можешь отстраниться. А я не могу этого позволить. Я притягиваю тебя ближе, пальцы впиваются в кожу, оставляя следы. Боль — это единственное, что я могу дать по-настоящему. Единственное, что остаётся моим, когда всё остальное уже принадлежит тебе.
Мы падаем.
Или я роняю тебя.
Тело становится чужим. Я смотрю на свои руки, которые сжимают твои запястья, которые оставляют красные отметины на бёдрах, которые тянут тебя за волосы — и не узнаю их. Они двигаются правильно, жадно, привычно. А я где-то сбоку, наблюдаю, как мужчина причиняет боль женщине на смятых простынях. И только когда ты тихо всхлипываешь — я возвращаюсь.
Я хочу тебя.
Я хочу растворить тебя в этой боли.
Я хочу, чтобы ты исчезла в ней, а я — в тебе.
Оба желания живут одновременно, как два ножа, вонзённых в одну и ту же точку.
Квас уже забыт. Стаканы где-то на полу. Жидкость, возможно, разлилась. Возможно, это не квас. Возможно, это то, что останется после нас — мутное, кислое, ненужное.
Ты двигаешься подо мной.
Я двигаюсь в тебе жёстче. Глубже. С каждым толчком прижимая тебя сильнее, оставляя новые следы. Ногти. Зубы. Ладонь на горле — не до конца, но достаточно, чтобы ты почувствовала, как тонко всё держится.
И внутри всё громче становится тишина, которая говорит: это не любовь. Это не страсть. Это способ не быть одному в тот момент, когда смерть уже сидит на краю кровати и ждёт, пока я закончу.
Я люблю тебя.
Я ненавижу, как сильно я люблю тебя.
Я боюсь, что если перестану причинять тебе боль — я исчезну. А если продолжу — мы оба уже мертвы, просто ещё не успели это заметить.
И всё равно я не останавливаюсь.
Снова.
Ещё.
Как будто в следующий раз получится иначе.
Как будто боль сможет заменить то, чего у нас никогда не было.