Ров шишкинских пейзажей

Родительский дом — он ведь разный бывает:
В нём пахнет пирогами, баней, теплом.
Но если взглянуть, как Шишкин взглядом сверлит лес, —
То дом превращается в зыбкий, дремучий просвет.

Я вижу не стены — я вижу пласты корневищ,
Где небо ложится на плечи могучих сосен.
И горы Плеядой, от сини до бирюзы,
Встают из-за кромки, где асфальт уже скошен.

Дорога живая, она не шуршит покрышкой —
Она как поток, что уводит за горизонт.
И там, где кончается гладь цивильной отделки,
Начинается Шишкин — его зеленый зонт.

А в небе — Плеяда характеров: туча-медведица,
Туча-волчица, что гонит отары дождей.
Мы шли через топь, где ряска, как зелень на меди,
И утки срывались, как искры из-под гвоздей.

Мы шли через рожь — золотые, тугие холсты,
Где колос, как кисть, выводил полутона.
И в соснах грибных, где мох выстилает пласты,
Мы чувствовали, как земля тяжела и сона.

А после — ливень! Он кружит, как воронка,
Смывая с лиц городской, тоскливый налёт.
Мы в тени не свои — мы часть этого снимка,
Где каждая ветка выводит древесный восторг.

Вот Шквал! Вот та Сила, что ломает, но строит заново!
Вот Гром, что даёт электрический, грубый свет!
И в этом пространстве, где крыши и ставни,
Родительский дом — он и есть весь этот свет.

Не в брёвнах дом, не в оконной раме, —
Он в том, как мы дышим средь шишкинских скал.
Где небом, землёю, дождём и цветами
Нам Шишкин в наследство весь мир передал.