Фонарик внутри

Я выросла. Слишком рано.
Внутри — зима, снаружи — план.
И совершеннолетие, как рана,
Горит сквозь временной туман.

Мне говорили: «Будь серьёзней,
Ты скоро вырастешь совсем».
А я считала в кухне звёзды
И пряталась от всех проблем.

Мне говорили: «Ты серьёзна»,
Когда мне было девять лет.
Мне говорили: «Будь как взрослый»,
Когда во мне ломался свет.

Мне говорили: «Ты же сильная,
Ты справишься, ты всё пройдёшь».
А я в подушку, обессилев,
Шептала: «Когда же ты придёшь —

Тот день, где можно просто плакать,
Где можно быть самой собой?
Где не задвинут меня в рамки
С табличкой "взрослая, чужой"?»

Пускай боюсь. Пускай не спорю.
Я знаю: мой спаситель — тишь.
Тонуть в себе — такое горе,
Когда на берегу стоишь.

Моя боль — не спектакль, не драма,
А колодец внутри меня.
Я тону в нём ночами, мама,
Не увидишь при свете дня.

Я всё расту в чужие сроки,
В чужие рамки и слова.
Но я живу — в своём потоке,
Где я пока что не вдова

Своей же юности. Я с нею.
Мы делим чай и тишину.
И я, как ты, теплом умею
Встречать саму себя одну.

И лишь когда внутри — девчонка,
Что любит глупости, кота,
Я не тону, я в этой тонкой
Игре спасаюсь. Простота.

Я выросла непрошеной,
Мне выдали аванс
Той жизни, где с горошину
Душа, и та — на шанс.

И вместо сказок — формулы,
Вместо тепла — «держись».
Я в мыслях, словно в комнате
Без окон, сжала жизнь

До маленькой фигурочки,
Что прячу под ребро.
И ваши все «надумала»
Не лечат, а печёт.

Я не герой, я девочка,
Что рано поняла:
Быть слабой — это смело, чёрт,
А смелой — быть со зла.

На меня кричат: «Ты не готова!
Ты пропадёшь!» — со всех сторон.
А я хочу простого крова,
Где снег, где дворник, где вагон.

Билет до детства. Но не купят
Его мне, поздно, поезд сдан.
Я вечно в той же страшной группе —
Взрослевших раньше, чем им дан

Хотя бы шанс побыть другими,
Хотя бы день побыть никем.
А мы, мы все стоим нагими
В строю непройденных дилемм.

В том мире, где нужны лишь зубы,
И острый локоть, и успех,
А я шепчу, кусая губы:
«Побудьте мной. Побудьте теми,

Кто рано встал на эту плаху,
Кому связали руки в пять.
Я не прошу от вас размаха,
Я лишь прошу — не отнимать

Того, что держит над водою,
Когда я в мыслях утопаю.
Быть ребёнком. Быть просто мною.
Я этим воздухом спасаюсь».

И одно меня держит в мире —
Не советы, не взрослый тон,
А момент, когда я в квартире
Рисую на стенах помидор,

Дурака, облака, ракету.
И никто не кричит: «Пора!»
Вот за это, за малость эту,
Я держусь. И кричу: «Ура!»

И вот стою. Во мне война.
Но, знаешь, я держусь
Не взрослостью. А тем, что я
Себя не предаю.

Тону — но в этом море я
Хотя бы настоящая.
Не ваша «взрослая», а та,
Кто, в плед закутавшись, дрожащая,

Включает старый глупый фильм,
Где побеждает добрый.
И это мой последний тыл,
Мой детский, мой укромный.

Мне говорят: «Готовься к жизни,
Там — боль, там — труд, там — не щадят».
А я шепчу: «Я не капризна,
Я просто не хочу назад —

В ту взрослость, что пришла до срока,
В тот холод, что внутри меня».
Быть маленькой — не одиноко,
А очень тихо. Светом дня

Мне служит мысль: пока я дома,
Пока в ладонях — пластилин,
Никто не скажет мне: «Ты сломан»,
Никто не спросит: «Ты один?»

И пусть орут, пусть, я не слышу,
Я строю домик из стихов.
Ребёнок, спящий в сердце, тише
Любых навязанных грехов.

Не совершаю подвиг громкий,
Не рвусь спасать планету всю.
Я просто бережно, в котомку,
Своё же детство уношу.

Разбирай меня, Боже, на части.
Я устала быть цельной на вид.
Моё детство — последнее счастье,
Что внутри, как фонарик, горит.

Мне не надо про трудное завтра,
Я сегодня хочу просто жить.
Без великих идей и театров,
Без попыток себя заслужить.

Я имею же право на слабость?
Я имею же право на страх?
Почему ваша «взрослая радость» —
Это привкус золы на губах?

Я не спорю. Я тихо сдаюсь вам,
Называйте хоть «инфантил».
Но внутри, где-то в сердце, капустно
Спит младенец, что я сохранила.

И пока он там дышит, я тоже
Не тону в этой чёрной воде.
Разбирай меня, Боже, на тех, кто
Был убит во мне. И на тех, где

Я ещё улыбаюсь без фальши,
Я ещё сочиняю стихи.
Разбирай — только дальше, а раньше
Не смотри. Там темно от трухи.

Я не жалуюсь. Просто устала
Быть солдатом на этой войне,
Где за детство сражаюсь. И стало
Теплее мне лишь в тишине.

В тишине, где не судят, не давят,
Не твердят про «тяжёлый тот путь».
Разбирай меня. Может, оставят
Хоть немного. Хоть самую чуть.