Завет над грозовым рубежом

Стихи-Виктории КуШар.

Формируют добровольческие корпуса.
Третья мировая — как тень у ворот.
Но прежде чем сталью ответит эпоха,
пусть сердце у каждого правду поймёт.

Россия не только в шинелях и маршах,
не только в тревожном железе дорог;
Россия — в руках материнских уставших,
в иконе у лампы, в пшенице у ног.

Россия — в мальчишке, что смотрит упрямо
на алую даль, где заря, как набат;
в письме, что не спит до рассвета у мамы,
в молчании тех, кто не просит наград.

Был нам завет — не склоняться пред бурей,
не мерить Отчизну ценой серебра;
беречь её реки, поля и лазури,
и если темнеет — держаться добра.

Был нам завет — в самый час безнадёжный
не стать равнодушной золой на ветру;
идти не за славой пустой и тревожной,
а ради живых, что проснутся к утру.

Работаем, братья, но помним святое:
не ярость ведёт нас сквозь ночь и метель,
а дом за спиною, окно золотое,
детей несмолкающая колыбель.

Не ради разрушенных стен и пожаров,
не ради проклятий, что губят уста,
а ради того, чтоб над старым амбаром
весной поднималась опять высота.

Чтоб хлеб поднимался, как солнце из пашни,
чтоб в школах звенел беззаботный звонок,
чтоб дед у калитки, сутулый, домашний,
встречал возвращённых у пыльных дорог.

Чтоб в храмах молились не только о павших,
но и о прозревших в последнем бою;
чтоб голос России — глубокий, уставший —
не нёс ненависти, а хранил семью.

И если гроза мировая нависла,
и глухо качается небо в дыму,
пусть будет в нас больше, чем гнев или выстрел:
пусть будет в нас совесть — назло всему.

Пусть будет в нас сила стоять без обмана,
не прятать лица от суровых времён;
пусть памятью станут и боль, и рана,
и каждый по имени будет спасён.

Пусть те, кто уходят, вернутся с рассветом,
пусть те, кто их ждут, не седеют за ночь;
пусть слово «Отчизна» не станет запретом,
а станет молитвой, что может помочь.

Россия, огромная, снежная, злая
к неправде, но нежная к тихим своим,
ты в сердце горишь, никогда не сгорая,
и мы твоё пламя в ладонях храним.

Не просим у времени лёгкой дороги,
не просим у неба пустых чудес;
лишь дай нам, Господь, чтобы в часе тревоги
не умер в душе человеческий свет.

Пусть строятся корпуса — духом, не страхом,
пусть крепнет плечо возле верных плечей;
но выше любых знаменосных размахов —
любовь к тем, кто дома, любовь к сыновьям.

И если придётся стоять у предела,
где ветер истории рвёт провода,
мы вспомним, что Родина — это не тело
империи грозной, а наша беда,

наша надежда, и совесть, и нежность,
могилы отцов под высокой травой,
берёз белоствольных святая безбрежность,
и крик журавлей над осенней Москвой.

Работаем, братья. Не ради угрозы,
не ради того, чтоб огонь разжигать;
а чтобы сквозь пепел, морозы и грозы
живую Россию суметь удержать.

Был нам завет — не отречься от света,
когда над землёй поднимается мрак.
Был нам завет — до последнего лета
остаться людьми.
И да будет так.