Ехали мы, ехали...

Ехали мы, ехали…

Мне было где-то двадцать лет,
Я не смогла купить билет.
Какой билет, когда на хлеб
И сигареты денег нет!

Дракон зеленой электрички
Подъел людей, исторгнув свист,
По расписанью и привычке
Пришпорил транспорт машинист.

Я заняла чудесный угол,
Где можно спать, приникнув к раме,
Вполуха слыша смех, и ругань,
Певцов, и нищих, и рекламу…

Но вот беда – жестока, зла
Жизнь для студента без рубля,
И зря билет я не взяла,
Ох… зря!

Пришлось покинуть теплый стан,
И разносилось по устам
То тут, то там,
Что командор покажет нам
Театр драм…

И влиться в тот поток сельдей
Из безбилетников людей
Не так-то просто. А злодей
Шел все скорей.

Но кульминация близка.
Вот станция, и вот река.
Выносит нас на берега
Перрона, и – пока-пока!

Я не успела добежать.
Как в нерест, стали все толкать
Друг друга, и - твою же мать!
Обнять, рыдать…
Платформа триста двадцать пять.

Лирическое отступление
Недозрелое солнце лежит, как завядший лимон,
Иногда его нет, глубина лишь невнятная в гипсе.
Керамический снег отражает следами, и звон.
Что не держишь крепко, рискует упасть и разбиться.
Подходящее время для тягучей смертной тоски,
Для убийственных фраз. Безысходная боль и тупик
Непролазное поле в косматой метели, ни зги,
И короче дорога всегда напрямик...

Итог подводится такой:
Сиди в тиши зимой глухой.
Пиши стихи, воюй с тоской.
Не ной.

Не компостируй мне мозги.
Купи билет. Пиши стихи.
Будь счастлив!
Если ты поэт
И избегаешь прочих бед.