Пустая книга Илокаса

В стародавние времена, когда берёзы в Суоярви были выше нынешних колоколен, жил на самом берегу озера дедушка Илокас. Борода у него была белая, что ягель, а глаза — зелёные, как мох болотный. Внуки его, Семён да Артур, чуть каникулы начинаются — уже трясутся в телеге, спешат деда навестить, морошкой угоститься да сказки послушать.

Прознал однажды Илокас, что подросли внуки, умом окрепли. Подарил он им на рассвете книгу свою заветную. Обложка из еловой коры сшита, страницы берестяные, знаки на них не чернилами, а смолой выведены.
— Берегите, — говорит. — Здесь вся мудрость нашего края живет.

Утащили братья сокровище на берег озера. Сели на замшелое бревно, утренний туман еще над водой стелется, открыли первую страницу. А там написано лишь про двух братьев, что с книгой пришли на озеро.
«И всё?» — переглянулись Семён с Артуром. Не поняли они замысла деда, вздохнули и пошли через вековой бор обратно к дому.

Идут лесной тропой, слушают, как сосны от северного ветра гудят. Вдруг слышат — хлопает в чаще так, будто великан в ладоши бьет. Земля вздрагивает. Любопытство за рукав дернуло — свернули братья посмотреть. Выглядывают из-за каменистого холма, а там семья бобров работает. Зубы их острые, крепкие, что железо. Валят осины толщиной в два обхвата, кору ровно снимают, стружку летнюю пускают. Столы дубовые возводят, стулья березовые мастерят. Увидали звери людей — по воде хвостами плеснули, нырнули. Только круги по озеру пошли. Удивились братья такому зрелищу, но мешать работникам не стали, дальше пошагали.

Только отошли — снова шум поднялся, словно камни с самого неба падают, гул стоит. Подкрались Семён с Артуром к могучему выворотню, смотрят сквозь папоротник. А это медведь своих медвежат бороться учит. Сам старый хозяин бора сидит на пригорке, бурый, седой, палку кривую в лапах держит — судья строгий. Кто лапу подставил или заревел раньше времени — тот бит. Рычат малыши, кувыркаются, силу пробуют. Братья рты пораскрывали, диву даются, идут себе тише воды.

Тут опять лес зазвенел. Прибежали братья на поляну, глядят — белки! Собрались со всего бора, разбились на две команды, хвосты распушили, уши торчком. Играют шишками еловыми, точно мальчишки снежками. Перекидывают их с ветки на ветку, свистят по-сорочьи, носятся рыжие молнии вверх-вниз. У братьев глаза на лоб лезут, поверить не могут увиденному.

Совсем близко до дома оставалось, как вдруг гром загремел такой, что листья посыпались. Но небо ясное, ни тучки. Пошли на звук. Вышли на широкую ламбушку, а там солнце высоко встало, слепит. На другом берегу лошади деревенские копытами бьют, гривы по ветру стелются. А рядом с ними дикие олени шеи свои длинные выгнули. И устроили они гонки наперегонки вокруг озера! Ржание с ревом смешалось, пыль столбом — кто кого? Так до самой темноты и носились.

Вернулись Семён с Артуром к вечеру, уставшие, счастливые. Присели на крыльцо, отдышаться не могут.
— Послушай, брат, — говорит Артур, поглаживая шершавую обложку книги. — Может, дед специально нам её дал пустую? Чтобы мы сами её дописали?
— Может, и так, — отвечает Семён, глядя на закатный луч. — Только тут всё куда интереснее выходит, когда оно по-настоящему, без бумаги.

Задумался Артур, покрутил в руках тяжелый посох деда:
— А знаешь… может, дед Илокас вовсе ничего не выдумывал? Может, все его прежние сказки — чистая правда? Просто передавал он нам мир таким, какой он есть, если уметь смотреть.

Семён улыбнулся, раскрыл книгу на последней странице, взял уголек и твердым почерком написал: «Так и есть».

С той поры говорят старые люди в Суоярви: книга та никуда не пропала. Лежит она под большим валуном у старой бани Илокаса. Любой путник, чья душа чиста, может прийти ночью, сдвинуть камень и дописать туда одну строчку о том, что видел своими глазами. Ведь настоящая сказка пишется не пером, а открытым сердцем.