Навигация

В Бийске, где Бия сгибает плечо,
Трамвай номер двести тридцать один
Бежит по маршруту. Ему нипочём
Ни ветер с Чуйского тракта, ни дым.

Но в диспетчерской паника: вышел казус —
Сошла навигация нынче с ума.
Сплошной «белый шум» на табло цифровом,
И рация сходится в треске за кадр.

ГЛОНАСС потерял свой мерцающий след,
На карте зияет слепое пятно.
«Где наш 231-й?» — а ответа всё нет,
В эфире лишь статики глухое руно.

Он едет сквозь город, невидим для глаз
Электронных планшетов и умных систем.
У старого парка затих автовокзал,
Не зная, куда повернуться им всем.

Диспетчер хрипит: «Вы пропали с радаров!
Ответь, двадцать тридцать первый, алло!»
А он у вокзала глотает угар,
Которому просто сегодня везло.

Его не смущает потерянный трек,
Он знает до ямки родной поворот.
Для стрелки привычный замедлится бег,
И встречный маршрут его молча поймёт.

Он помнит ухабы Советской поры,
Где рельсы легли ещё в прошлом веке,
Знакомые скрипы железной игры,
И шапки сугробов на том проспекте.

Он видит старушек, спешащих к врачу,
Студентов, кондуктора Катю в пальто.
Я строчкой негромкой своей прошепчу
Весь путь от депо до моста над водой.

Пусть спутники сбились, завис интернет,
И мечется голос в стальной западне.
Для старых трамваев преградчиков нет —
Они доберутся при солнце, луне.

Умолкнет рация, кончится спор,
Экран монитора погаснет пустой.
А 231-й вплывёт во двор,
Привыкший быть Бийску надежной звездой.

И скажет диспетчер, протёрши очки:
«Вернулся. А мы потеряли покой.
Хвала старым схемам трамвайной реки,
Что ходят под нашей сибирской луной».