Мы шумим... мы молчим...

Мы шумим, как базар, мы молчим, как архив,
Мы спешим, опоздав. Опоздаем, спеша.
То уверуем в чудо, доброту сохранив,
То спасаем кого-то — и легче душа.

Мы живём как в манежах, в чернилах, в пыли,
Вдоль забора с плакатом «Вперёд»,
На трамвайных ступеньках, в тумане земли,
Но упрямо растёт молодой огород.

Мы укутались в страхи, все дела отложив.
Говорим: «С понедельника... Новый обет»,
Пишем планы в блокнотах — да рвём, не свершив,
А потом снова чайник... Диваны и плед.

Но однажды рассвет, как шальной гармонист,
Как босая мечта, спрятав смех под сукно,
Простучит по окну: «Эй, вставай, оптимист!»
Скажет тихо: «Пора», — и откроет окно.

И пойдём по росе, без парфюма обид,
Свою робкую веру заткнув за ремень,
С чемоданами ран, где замок перебит,
Чтоб хватило на завтрашний день.

Мы же люди живые, на скамейке смотрин,
Если в сердце заныла дорогой мечта —
Нам бродить, не пылиться на полках витрин,
Значит, снова в поход, и поход неспроста.

И пока от ладоней тепло не берут,
Этот мир поддаётся нажиму души,
Мы закажем у неба широкий маршрут
И пускай удивлённо звезда зашуршит.

Пусть неправильно, криво, наперекос,
Но дойдём — потому что иначе — слеза,
Через лужи, вокзалы, сквозняк и откос,
Потому что горят кострами глаза.

И когда станет тесно в зрачках городов,
Выйдем в воздух, уже никуда не спеша,
Мы откроем окно, как тетради без слов,
Вдруг услышим: «Живи!» — и ответит душа.