Кирилло Валентин

Первая глава


1.
 В плену беды душой поник,
А с этим жить страшней вдвойне,
Но солнца луч к лицу проник,
И сразу полегчало мне.
О... Боже, как же хорошо!
Мой сон пропал, и всё прошло.
К чему он жуткий был такой?
Вернул мне детство, взял покой.
Мне снился дом родной и тополь,
Который как -то постарел,
Он не поёт, как раньше пел,
Лишь слышен скрип порой поодаль.
Как разгадать: к чему он снился,
Когда был дождь, и ветер злился?
2.
Конечно, сон мой дышит ретро,
Понять хотел, чего не знал.
Я чётко помнил, как от ветра,
Пригнувшись тополь весь дрожал.
Наш тополь был мужского рода,
И пух ему не дан природой.
Не надо, Ветер, не колдуй,
Напрасно злобен ты, не дуй.
Припоминаю - было слышно,
Как гром рыча, меня страшил,
Но кто-то свыше вдруг решил:
Закончить сна картину пышно.
В конце увидел я соседа,
Но испарилась с ним беседа.
3.
Внушил себе довольно ложно,
Как мы с соседом навсегда
Стать можем, что вполне возможно,
Друзями: не разлей вода.
Да, жизнь решила, чтоб играли,
Так как других детей не знали.
И Чернобог к нам не был строг,
Расстаться весело помог.
За то мы в тот момент узнали:
Сосед не может быть нам друг,
Когда лишь за себя испуг,
Вот так мы дружбу и предали.
И всё ж мне жизнь друзей дарила,
Один был - Валентин Кирилло.
4.
Хочу вам рассказать о нём,
Того заслуживает он!
Под солнцем, стужей и дождём
Поможет, ставя жизнь на кон.
Проблемы у него есть тоже,
Все мы грешны, нет славы Божьей.
Ошибки стерегут повсюду,
Так что, оправдывать не буду,
Когда бывает он не прав.
Да он и сам себя ругает
И изменить всегда желает,
Он свой неугомонный нрав.
Вы не судите его шибко,
Учитесь на чужих ошибках.
5.
Донбасс! Весна во всю вступила
В свои законные права.
Она уму и сердцу мила,
И Дух Святой хранит слова.
Листва рождает нежный шёпот,
Звучанье песен в нём, не ропот.
В них славится любовь и жизнь,
И неба синь, и счастья высь.
И не беда, что видеть можно
В потоке солнечного дня,
Как серебрится пыль угля.
О том не надо думать ложно.
Не раз такое мне встречалось,
О! Как легко! Тогда дышалось!
6.
Сегодня яркий майский праздник
Центральной улицей идёт.
И Валентин как соучастник
Душою ощутил полёт.
Будь богомольцем, комсомольцем
Для всех желанно видеть солнце.
А после шахты во сто крат
Оно ценнее всех наград.
Конечно, даже солнце гаснет,
Когда в семействе есть беда,
Когда здоровье никуда,
И славный дух в грехе погрязнет.
На первомай среди людей
И Валентин искал друзей.
7.
Вчера был он в военкомате
И мог доподлинно узнать,
Пора ему идти в солдаты,
Свою Отчизну защищать.
Как призывник седьмого мая
Без провожающих, не пьяный
Явиться должен он на пункт,
Откуда в армию возьмут.
Вот Валик и искал знакомых,
Чтобы увидев их, обнять,
На проводы к себе позвать,
Попить, и съесть закусок скромных.
Придут они и их невесты,
Он со своею будет вместе.
8.
Союз Советский был тем местом,
Где все ребята с детства знали:
Кто не служил, то скажем честно:
Их мужиками не считали.
Хотя и были средь народа,
Кого лишали на три года
Свободы - за отказ служить,
Поди пойми – как дальше жить?
И Валентин не знал. Как быть?
Одна беда - девчонку любит,
Уйдёт в солдаты, но как будет,
Её не видя, он служить?
Каким бы не было желанье,
Их всё равно ждёт расставанье.
9.
Он не забудет, как на танцы
Пришёл, увидел, полюбил
Девчонку, что бросала тайный,
Чудесный взгляд, а он ловил.
Её небесный взор приметил,
Он нежен был, душою светел.
Вот и боялся, что откажет.
«Ты мне не люб, - печально скажет,
Прошу тебя, оставь меня»!
Вот так боязнь его трепала,
Ему внушала: вы не пара.
А он стремился к ней любя,
Как не старался позабыть,
И продолжал сильней любить.
10.
Скажу о Валентине просто:
Он от безделья не опух,
Не мал и не высок был ростом,
В здоровом теле сильный дух.
Приветствие ресничек длинных
С весёлым блеском глаз игривых,
Напоминающих весну,
Лица тенило белизну.
Он перед зеркалом печально,
Смотрел на свой горбинкой нос,
Под ним пушок к тому же рос,
Всё это видел визуально.
Твердил себе, что некрасивый,
Забыв, что многими любимый.
11.
Любовь в борьбе повергла страх,
И с ним исчезло неудобство.
Он повторял себе в сердцах:
Пора с ней завести знакомство.
А тут пришёл другой парнишка,
Одетый в дудочки штанишки,
Взял, влез вперёд него поганец
И пригласил её на танец.
Вот Валентин сжав кулачишки,
С небес на землю и спустился,
Себя, ругая, возмутился:
Как мог позволить он мальчишке,
Под самым носом взять украсть,
Что над душой имело власть!
12.
Обидно стало ему: кто-то
Ласкает милой сердца слух,
Бежала музыка по нотам,
А он стоял у стенки глух.
В нём клокотали волны вздоха,
Его обставили как лоха.
Украли то, что сердцу ценно,
Но изменилось всё мгновенно.
Хоть парень в танце был не дюж,
За то с улыбкой нежно лгал,
И вдруг головку показал
Из-под его рубашки уж.
Партнёрша, видимо, со страха
Ударила его с размаха.
13.
Вот тут – то Валентин помчался
На место то, рыча как тигр,
С обидчиком любимой дрался,
В глазах гасил сверканье искр.
Недолго музыка играла,
Тут же милиция забрала.
А там уже в беседе милой
Узнал - зовут её Людмилой.
После того как отпустили,
Провёл он девушку домой.
И хоть райончик был чужой
Сыночки тётушки там жили.
Так Валентина и Людмилу
Объединить любовь решила.
14.
Однажды, в звёздный тихий вечер,
Увидев падшую звезду,
Мы выпив то, что чая крепче
Поговорили про судьбу.
Был сильно этим тяготим,
Мой друг – Кирилло Валентин:
Вот объясни-ка мне Валера,
Судьбу дал Бог! Нужна ли вера?
Она совсем не суверенна,
Когда зависит от родных.
Грехи преследуют нас их
Аж до четвёртого колена.
Наказаны с рожденья сразу,
Так Бог решил, Он Высший разум.
15.
Я не могу сказать ответ,
Дана судьба нам или сами
Идём во тьму, бежим на свет,
На месте топчемся кругами.
На этот счёт есть мыслей много,
К ним подходить не буду строго.
И ты ко мне не будь так строг,
Когда я подведу итог.
Хранит от нас Бог эту тайну,
Её нам трудно разгадать,
Но мнение своё сказать
Мне хочется необычайно.
Когда я буду говорить,
Прошу, не надо мне хамить.
16.
Я думаю - в том спора нет,
Что самому мне не родиться,
Отца и мать я в тот момент
Не выбирал, чтоб породниться.
Вот также Бог – земли Творец,
Адаму с Евой стал Отец,
Не посоветовавшись с ними,
И всё ж, не сделал их ручными.
Не отобрал у них свободу,
При этом объяснив о том,
Как будут жить они потом,
Запретного вкусивши плода.
Прости меня, но говорю,
Судьбу сам лично не творю.
17.
Вот тут-то и хочу отметить:
Свобода в этом не всегда,
Решил в десантники я метить,
Но со здоровьечком беда.
В военкомате покрутили
Врачи на кресле и решили,
Что в ВДВ я - не гожусь,
К тому же высоты боюсь.
А под землёю сын шахтёра,
Был планшетистом на КП,
Держал часть неба на замке
От ненавидящей нас своры.
Так что судьбу нам так сказать,
Возможно не всегда решать.
18.
Быть может Бог тем спас меня:
Вдруг парашют бы не раскрылся,
В глазах промчались жизнь, семья,
И я на землю пав разбился.
Валерий, ты сказал сейчас:
Быть может Бог от смерти спас,
А может быть наоборот,
В десанте ты бы славил род?
Неведенье нам хуже плена!
Вот почему за предков грех
Не можем мы иметь успех
Аж до четвёртого колена?
Когда, родивши мать бросает,
То, что ребёнка ожидает?
19.
Вот нам и не даётся свыше,
Самим творить судьбу свою.
Где слышать надо, то не слышу,
Смолчать, где надо - говорю.
Предательство к себе не вижу,
Тех, кто любовью к сердцу ближе,
И всё же слыша о них ложь,
Бездумно месть бросает в дрожь.
Любовь глобальная загадка,
Пытаюсь в ней найти ответ,
Слепой не поведёт на свет,
Когда во тьме живётся сладко.
Разочарованность и счастье
Как в небе солнце и ненастье.
20.
Люблю и нравится - не проза,
Поэзия души есть в том.
Понравилась, к примеру роза,
Сорвав, поставлю себе в дом.
Придя с работы, вновь увижу,
Пригнувшись аромат приближу.
Однако красочность пройдёт,
Завянет роза, отойдёт.
А если ты, кого – то любишь,
Лицо увянет не беда,
Оно любимо, как всегда,
Ты жить душою этим будешь.
Если уйдёт как всё на свете,
Её характер будет в детях.
21.
Рассказом Валентин вновь дышит,
Судьбу затронуть не готов.
Кто хочет слышать, тот услышит,
О ней он скажет между слов.
Отец Людмилы после драмы,
Был за себя и вместо мамы.
Жена лишь в памяти осталась,
При родах Танечки скончалась.
Ей муж замены не искал.
И точно так, как звали мать,
Решил отец и дочь назвать,
Любил обеих и ласкал.
А вот сестрёнки меж собой
До бойки спорились порой.
22.
Сестра Танюша виновата,
Что мать, родив, её скончалась?
Хотела мама Люде брата,
Не вышло как намеревалась.
Её и врач предупреждала,
Чтоб о ребёнке не мечтала:
«Вы, милая, должны учесть -
Прийти при родах может смерть».
На Люде тоже нет вины.
Она от мамы не просила,
Чтоб та братишку ей родила,
Защитника своей страны.
Виновных стоит ли искать,
Когда того хотела мать?
23.
А вот сестра её винила,
Бывала к ней бездушно зла,
В тот миг, когда её чернила
И несуразицу несла.
Характер Тани был колючий,
Быть меньше Люды, не тот случай.
Аджика не бывает сладкой,
Не мстила Таня ей украдкой.
Словами тоже Люду била,
За глупости, характер скверный,
За пыл к мужчинам непомерный,
И высоко себя ценила.
Известно всем на белом свете:
Колючке счастья нет в букете.
24.
От всего сердца полюбила,
Танюша, как назло, того,
Кто был любим сестре Людмиле
И стал дороже ей всего.
Она как младшая страдала,
Рыдая, к Богу вопрошала:
«Скажи мне, в чём я виновата,
За грех какой вновь ждёт утрата?
И мама как подруг не будит,
Не знаю губок её вкус,
И снова давит сердце груз,
Любимый мой другую любит.
Быть не хочу сестре рутиной,
Но как забыть мне Валентина?
25.
Любовь из сердца вырвать трудно,
Подвластны ей душа и ум.
Людмиле с Валентином чудно,
А Таня гонит злость с трудом.
Порою ненависть к сестре,
Как небо в тучах на заре,
Готова горько зарыдать,
Однако слёз не увидать.
Их остановит как арканом,
Приручит, как шальных коней,
Пускай их видеть всё больней,
Не будет их любви капканом.
Не стоит факт тот отвергать,
Она была ей словно мать.
26.
Вот только трудно с тем смириться,
Что рядом тот, кто так любим.
Растёт желанье раствориться
И стать всецело с ним одним.
Вот Валик к ним придёт домой
Такой желанный, дорогой.
Одна беда сестрой лишь занят,
Его слова любви к ней ранят.
И Таня, раненная в сердце,
Их покидает для того,
Чтоб отрешившись от всего,
Обиды слёзы лить по-детски.
И думать - в чём виновна я,
За что же жизнь так бьёт меня?
27.
Татьяна всё же не писала,
Хоть и хотела написать,
Письмо тому, о ком мечтала,
Кто снился ей, как благодать.
К тому же, так сказать, боялась,
В глазах сестры увидеть радость,
Когда Кирилло как иуда,
Её слова расскажет Люде.
Он Таню будто бы не знает,
Проходит мимо всё молчком,
Без взгляда на неё бочком,
А вот она о том мечтает:
Чтоб он прижался к ней покрепче,
Её сердечку станет легче.
28.
На днях он в армию уйдёт.
Пускай не к ней, к Людмиле ходит,
Его не видеть ей как гнёт,
С ума такие мысли сводят.
Кто ей дорогу переходит?
Она ответа не находит.
Вновь ожидает неудача
В решении такой задачи,
Не зная брода – не лезь в воду,
Отлично зренье, но слепа,
Сокрыта для нею тропа,
Как оказалось сразу с роду.
У них с сестрой одни мордашки,
Как будто с ней они близняшки.
29.
Вот Таня от сестры моложе,
Их разделяют года два,
Но тот, кто ей всего дороже,
Её не видит, как сова.
Кирилло видит только Люду,
Глядит влюблённо, как на чудо!
Вопрос у Тани - почему,
Бездумно он влюблён в сестру?
Они ведь с ней одно лицо.
Чем Валика она пленила,
И, как назло, в себя влюбила?
Но всё равно, в конце – концов,
Обнимет Таню он без слов,
Делами подтвердив любовь.
30.
Настало утро расставания,
Сестрёнки вместе слёзы льют.
С трудом даётся понимание,
Не зря его служить берут.
Отчизну станет защищать,
И их с сестрой оберегать.
Людмила, кстати, не рыдает,
Его сердечно прижимает,
И просит, не забыть о ней.
Пусть на других глаза не пялит,
Не верит им, не зубоскалит,
К ней возвращается скорей.
Танюша просто не сдержалась,
Целуя со всех сил, прижалась.