Не сонеты к августу

Ленивы, август, облака твои
Многохолмистые, и снова вижу —
Окостенела ость большой травы,
Померкло золото неистовое пижмы,
Скудеют медленно метелки белены
И листья лопуха источены лучами,
С дождем сливаясь, гроздья бузины
Мерцают темно-алыми очами,
А звезды… нет, рассматривая дни,
Я крепко сплю глубокими ночами. 


*

Трещат кузнечики, не нарушая, но
Украшая тишину в вечернем
Прохладном воздухе, звук городской
Перекрывая шорохом, наверное
Они завесой служат для тебя,
Улитка уха, волк, сова ли, серна,
Изюбрь — лесной ценитель серебра
С глазами озера, где прошлое мгновенно.


*

Ты укрепляешь плавный бартер летний,
Вбирая краски, вкус и аромат,
И — каплей крови в мягком брюшке слепня,
И — видом ласточки, летящей на закат,
И — строками, в которых в меру чувства,
Обозначая вдруг,
Что призракам нет дела до искусства,
Они сбывают смысл с холодных рук,
Сорят гармонией, где без нее нам грустно,
Вплетая песенки в листвы гранитной звук.


*

Нахлынули и пролетели низко
В ненастном небе сотни темных крыл,
Шершавый гул — последняя записка
Вечерняя, которую открыл
В пространстве ностальгического толка…
Так молчалива стая в тишине,
Так утверждающе летит, так долго,
Так прямо обращается ко мне.


*

Я понимаю ревность к темной тайне,
К сырой земле, пронизанной корнями,
К корням созвучий и ветвям случайным,
К распространенью в стороны и вспять,
К сдвиганию границ, к границе крайней,
Отмеченной в молчании глазами,
Отвергнутой, как завершение, к словарным
Сосудам, к наущенью пояснять
Простые вещи из двуногой башни,
В которой явно проступает кость,
Но эта ревность — только день вчерашний,
А я — уставший твой беспечный гость,
Что жжет костры и переходит реки,
Пьет пиво легкое, стрижет траву
И слышит слово в умном человеке:
«Я не пойму тебя, я не приму».
И это правильно, что ты меня не примешь,
Поскольку я мараю жизни лист,
Лью в темноту свой несусветный идиш
И вижу, как смеется Трисмегист,
Однако, объясняя — для примера,
И эта относительность томит
Доку, аборигена-пионера…
О, диамат, мне нравится твой вид.


*

Твои ленивы, август, облака
Многоколонные, и эти башни знают
Летящих птиц, их крылья и бока,
Хоть с ними в разном времени летают,
Нет, мудрствовать лукаво не хочу,
Дышать в страницу резким перегаром,
Тем летом ты водил меня к врачу,
Ты помнишь, август,
Прошлым летом, старым…
Я помню, август, памятью блесну,
Такой я был страдающе нативный,
И прислонялся к жуткому стеклу
Твой день, как будто вкалывал иглу
В предсердие, мучительный и дивный.


*

Не знаю я, оплачено ли, нет,
И жжется, и горит слеза так редко,
Когда истории случайной свет
Хрустящую выпрастывает ветку
Из туловища слов моих и снов,
Я не хочу сказать — из сердцевины,
Мне не по вкусу пафосный улов,
Но нравится смотреть твои картины.
Ты знаешь, август… вот и говорю,
И все-таки… я знаю мои звезды,
Поскольку память им давно дарю,
И в этом, август, все они — соосны,
Как травы (дополняется), как сосны,
Да, как слова и лиственные сны,
Но на вопрос, каков же этот космос,
Пусть отвечают из стремнин весны.
Все просто, августус,
Монументально просто.