Сюрранутый и помойный эмбрион

По городам весь век блуждал,
вдруг помойку ты сыскал,
и в неё ты влез навек,
и понял: ты больше в ней не человек.

Ведь помойка поглотила
и тебя в себе закрыла,
отростила маски две:
одну на голову тебе,

а другую на очко,
чтоб поглощать твоё говно,
и не ссал ты под себя,
ведь маска поглотит всё для тебя,

ведь не прожить тебе и дня
без той маски для очка.
И одной маски для рта,
что поставит жратву в тебя
и воздух вместе с водой,
и оставит тебя живым
для того, чтоб ты узрил
новый свой помойный мир.

Вдруг помойка запустила
через маску гипноген,
что вызвал очень-очень крепкий сон.

Да узрил ты свой новый мирок,
где ты в поле пшеницы стоишь
и на портал из металла глядишь.

Но рычаг есть в месте том —
дёрнул и открыл портал.

Да затянуло тебя в него
в мегаполис Бомжеград.

Где мелких солнц множество летает
и землю провод пожирает,
где в вену вколешь коагулянт
и гелем для машины станешь,
где вместо воздуха земного
чёрная вода,
в которой люди все парят
и живут и не тужат.

И видишь ты портал из пчёл в небе,
что парит синий, жёлтый, голубой
и тот в форме пчелы.
Каждый, кто зайдёт туда,
увидит не бомжа,
а подобие себя,
что не с собственным лицом,
а с чужим кошмарным сном.

Реки там из ртути есть,
часами заполненна их треть.
И тишина там не молчит,
а воет, стонет, говорит,
на реки так кричит она —
ведь не может без воды,
что стекает, восходя.
На чернее, чем 3I/ATLAS, небеса.

Выше воды, в которой все сидят,
в славном месте «Бомжеград».

Небоскрёбы под водой и над возвысились,
и все в небо устремились.

А выше тьмы той непроглядной
небо с облаками,
на которое залезть попробуй,
ведь это каждый, кто вылез из воды, сможет.

И на небе антенну возможно взять себе,
на голову одев, став гением, как из легенд,
ведь доступен теперь тебе интернет
и знаний бесконечное множество.

А подвалам под подъездами хвала,
ведь в них не люди, а твари ужасные томятся
и к бомжам они просятся,
но они их не примут,
ведь иначе те умрут от рук тех тварей,
и помойка их освободит раз и навсегда.

А лифты в постройках не только до небес летят,
к вершине словно ветер,
и сквозь стены пролетают,
в другие построенья залетают.

И нет в Бомжеграде том трущоб,
а только небоскрёбы до небес,
что к облакам тем прилегают,
и лазят по ним поселенцы мира того —
бомжи простые,
коих помойки поглотили,
как тебя, их в себе закрыли.

Но выход из Бомжеграда есть один,
и он помойкой нелюбим.
Уничтожить помойку топором,
вернув бомжару в мир реальный,
где он еб*нётся навсегда
и слетит его башка
от рук своих же,
залив всё кровью и слезами
когда-то счастливого бомжа.