Росчерки тумана

Здравствуй, дорогая Ингрет...

Твои вечерние стихи прекрасны, они отозвались во мне маленькой прозой.

Тихая затонная глушь пила последние капли догорающего смальта. Озеро — огромное, неограненное зеркало — бережно качало на своей глади златотканую тень уходящего солнца. Вечер сходил на землю не торопясь, окутывая окрестный привол застенчивой дымкой, подобно тончайшей сиреневой вуали, под которой засыпал разомлевший от суеты летний день.

В истоме застывших вод вздрагивали перламутровые росчерки вечернего тумана. Пронизанные предвечерней рыжиной, они казались живыми струнами, натянутыми между дном и поднебесьем. На самом краю румяного небосклона вспыхнул и угас последний отблеск угасающего светила — исчез, растаял, рассыпавшись вокруг хрустальной, искрящейся алмазной тишиной.

Высоко над кронами, за смуглым рельефом облаков, луна затеяла лукавую игру, на мгновение укутываясь в густой, бархатистый утишь ночи и вновь проглядывая сквозь него легким серебром. Но память о прощальном луче заката — густом, янтарно-сочном, неопалимом — ещё долго теплилась затаённым огоньком в её заворожённом сердце, наполняя всё её существо глубокой, трепетной теплотой.

Она стояла на самом краю песчаного обрыва, боясь шелохнуться и вспугнуть эту вкрадчивую, хрупкую завороженность мира. Ситцевый сарафан остывал на вечернем ветру, но внутри, под самым сердцем, всё ещё теплился тот самый солнечный излом.

Девушка медленно опустила ладонь в прохладную, чуть онемевшую воду, и зеркальная гладь тут же отозвалась широкими кругами, разбивая вдребезги отражённое серебро молодой луны. Она улыбнулась своим мыслимым и немыслимым тайнам, сделала глубокий вдох, вбирая в себя густой аромат ночной фиалки и прибрежной мяты , и тихо шагнула прочь от берега — туда, где тропинка уже утопала в сиреневой прохладе усыпающего леса.

Осеннего вдохновения!..

— 𝕸.𝖁 —

Михаил Вильмовский   20.09.2026 13:12   •   Заявить о нарушении