Перед боем
Печка чадит, гитара от сырости повела слегка, но ничего... Слушайте.
Свечка оплывает на снарядном ящике,
С брёвен на шинель течёт за шиворот вода.
Здесь, в сырой земле, мы стали самыми настоящими,
Где до смерти — шаг, а до неба — года.
Чадит буржуйка едким сизым дымом,
За бруствером опять крутит метель.
А жизнь прошла куда-то строем мимо,
Оставив нам наводку и мишень.
Пальцы онемели, по струнам едва скребут,
Мужики молчат, смотрят на фитиль.
Здесь минуты до атаки вечностью идут,
И превращает железо тела в пыль.
Я не умел молиться по-церковному,
Все больше по-мужски, без лишних слёз.
Но здесь, под этим небом многослойным,
Задам Тебе один прямой вопрос.
Эх, эй, семиструнная, пропой про дальний край,
Где не рвётся металл и не стынет земля!
Господи, Ты душу мою в бою не бросай,
Коль до срока сгорит моя свеча!
Ты прости меня, Отче, за жесткий мотив,
За то, что винтовка срослась с рукой.
Но за то, что перед боем я стоял и был жив,
Даруй ты нам, братишкам, покой...
Скоро взрет ракетница красным огнём,
Земля встанет дыбом, разверзнув ад.
Кто-то останется в этом окопе вдвоём
С вечной тишиной, как родной солдат.
Но страха больше нет. Огорел дотла.
Осталась только вера да гильзы хруст.
Прими нас такими, какими война взяла,
За всех, у кого пересох от жажды рот...
Эх, эй, семиструнная, пропой про дальний край,
Где не рвётся металл и не стынет земля!
Господи, Ты душу мою в бою не бросай,
Коль до срока сгорит моя свеча!
Ты прости меня, Отче, за жесткий мотив,
За то, что винтовка срослась с рукой.
Но за то, что перед боем я стоял и был жив,
Прими мою душу... и дай
— Всё, мужики... Докуриваем махорку. Ракета. Пошли.
Свидетельство о публикации №126080807489