не Детская сказка...

Маленький город, уездный театр,
Старенький занавес, зал на сто мест,
Бывший актёр – теперь он аматор,
Зрителей двое и есть всем, где сесть…

Скромная девушка, косы, беретик,
Сумочка, туфельки, шарфик, пальто,
Маленький носик, очки и … букетик!
Странно… давно это было, давно …

В джинсах крепыш открывает о кресло,
С газом бутылку, глотает ситро…
Театр всё стерпит – продано место,
Наверно ошибся, и шёл он в кино…

«Детская сказка», - гласит на афише,
Утром висела, да ветер сорвал,
Для этих двоих, наверно, здесь тише,
А главное суше, их дождик загнал…

Бледно горят тусклым светом софиты,
Два из семи их осталось гореть,
Серость во взгляде, театры забыты,
Сверху – им видно, нам – снизу смотреть…

Скрип половицы и лузганье семечек,
Каждый из зрителей с разным пришёл,
В старый театр, привстав со скамеечек,
В заброшенном парке, где дождик пошёл…

Со сцены не видно сидящих во мраке,
Как и не видно смятенья в душе,
Зритель не ходит в театр во фраке,
Волнуясь, не просит программку в фойе…

Да и театр теперь для дискуссий,
Зритель начитан, интриги лишён,
От таинства сцены – одно послевкусие,
Ложь декораций и звук в микрофон…

«Здравствуйте, зритель!», - поклон с авансцены,
«Спасибо, что вы мимо нас не прошли!
Пришли оценить скромный труд Мельпомены,
Расскажем вам сказку, что вы не прочли…

*  *  *

Было ли, не было – в сказке не сказано,
Было, наверное – сказка ж была,
Точно скажу, это – мною рассказано,
Мною срифмовано, средь бела дня…

А началось всё – как во всех сказках,
Жил был Иванушка, жил, не скучал,
Деньжат не копил, жизнь видел в красках,
И страницы её он неспешно листал…

А где-то в горах, проживала Алёнушка,
Девочка-куколка, сок из цветка,
В речке купалась, прозрачной до донышка,
Клубочек катала из шерсти мотка…

И красоте той весь мир улыбался,
Ветки березки шумели ей в след,
Ветер всё волосы спутать старался,
Солнце зимой согревало в обед…

Всё гармонично в нетронутом мире,
Горы и реки, долины, леса,
Искренность чувств на старинной клавире,
Жизнь наиграет, без нот, не спеша…

Каждый мечтал о Любви настоящей,
Чистой, единственной, чтоб до конца,
Чтоб уподобилась птице летящей,
И сердце терзалось, и млела душа…

Не было цели у них и призванья,
Не предавались воде иль огню,
Позже Любовь станет их наказаньем,
Идолом станет им слово «ЛЮБЛЮ»…

Старая ведьма извергла заклятье:
«Счастье своё обретёте в Любви,
Только единожды – дальше закланье,
Не ошибитесь в родной вы крови…»

Сказала и сгинула, в раз, в одночасье,
Следа не оставив, решенья… мольбы,
Слать некуда, незачем, где оно – счастье,
Сколько должно утечь в речке воды?

Долго ли коротко, рано иль поздно,
Каждый решил изменить ход судьбы,
Ванька ушёл, сгустив брови грозно,
Денег не взял, только хлеб и воды...

Алёнушка вовсе сбежала в долину,
Дальше с обозом, прямо в Москву…
«Экая невидаль!», - молвил детина,
Глотая попкорн, ковыряя в носу…

Ну, хорошо, не сбежала Алёнушка,
Быстро собралась и лесом пошла,
Глазом ей в путь подмигнула бурёнушка,
Стая подсолнухов шляпы сняла …

И растворились в бескрайних просторах,
Девушка с парнем, чья кровь горяча,
С пламенем в сердце, душа вся в бутонах,
Смесь белых роз и соблазн калача...

Были скитания, голод, безденежье,
Слёзы сквозь смех и сума-решето,
Добрый совет, услуженье медвежачье,
Пёстрый костёр и вопрос – кто кого…

Разные люди, сюжета притворство,
Быль в суете, правда – только в пыли,
Невидаль лижет сознанье с упорством,
Ложь проникает как шершень к крови…

Многое стало для наших героев,
Чуждым, бессмысленным и второпях,
Скроено ладно, лишено устоев,
Врезано, скомкано, стоном в речах…

Были б другие, обычные люди,
Счастье искавшие, где-то в Твери,
Давно б согласились, как в замкнутом круге,
Вопросу поверив: «Кругом посмотри?

Счастье своё не ищи за горами,
Годы потратишь, все силы свои…»
Кто-то из зала, со всхлипом словами:
«Давайте ж их встретим, дайте любви!»

В сказке легко изменить ход событий,
Вытереть ластиком четверть иль всю,
Белою сделать страницу открытий,
Новое выдумать всё, на корню…

Нет, не подвластно людским алгоритмам,
Счастье познать, разыграв в домино,
Троечку к троечке, музыку к ритмам,
Кадр за кадром, без чувств, как в кино…

Двое сидящих, в зале, в партере,
Ждут продолженья, предавшись игре,
Эскиз накидать на чужом, на примере,
Судьбой управлять, хоть и рот в кожуре…

Игра, так игра, только поле с уклоном,
И мяч на таком вам не бросить одним,
Отщёлкает время судьба метрономом,
И вычеркнут судьи стрежнем сухим…

Ах, молодость, быстро всё надо и сразу,
Немного огня – и пожар под дождём,
Любовь не военный, чтоб по приказу,
Встретил, женился, детишки, живём…

Полуброшенный хутор, три дома, коровник,
Дед на завалинке, дым из печи,
Видно хороший был раньше он плотник,
Ну а теперь, только курит, ворчит…

«Здравствуйте, дедушка! Дайте умыться?», -
Молвит Алёнушка, глаз не сводя,
«В речке вода, можешь там же напиться,
И земляники нарвёшь для себя…»

«Спасибо, Вам…», - только сказать и успела,
Ноги согнулись в коленях …, ушла,
В сон погрузилась – судьба не жалела,
Усталость, хоть малость, своё всё ж взяла…

Детей у них не было, племяшки разъехались,
Двое бранились, но вместе срослись,
С лесом и с мыслью, что старыми сделались,
С банькой, с грибочками, что удались…

Хоть и ворчун – не прокурена жалость,
Бедную девушку в избу занёс,
Бабка бульоном поила, старалась,
Может, помощницу ветер принес…

Были б заботы – наступит прощение,
Каждый по-своему видел себя,
В помощи, в пользе и Божьем велении,
По дороге пришедшем средь бела дня…

Долгий рассказ произвёл впечатление,
На стариков, проживавших в глуши,
Оба, растрогавшись, сошлись во мнении,
Этой девчушке и смерч по пути…

Доброе слово, банька, домашнее,
К жизни вернули, подняли её,
Алёнка уже и забыла вчерашнее,
Голод, дорогу и … «Счастье своё!», -

Проявил интерес повзрослевший недавно,
Парень, зашедший в зал перекусить,
Пусть и с издёвкой – это не важно,
Но перестал корм жевать и хамить…

Нет, не забыла, ей что-то привиделось,
Не отступилась от чувств, от пути,
Непонятная твердость в ней больше усилилась,
Любимого встретить, что ждёт впереди…

Видела сон я, под утро, он вещий,
Будто иду по дороге, одна,
Дряхлый мосток через речку… извечный,
Старый вопрос, с кем столкнешься взойдя?

«С ним! Ну, конечно же, с ним, долгожданным!»
Девушка, с силою сжав кулачки,
Ждёт с нетерпением, странно-желанным,
Как рыболов ждёт поклёв, у реки…

«Мост не простой…», - ей старик отвечает,
«Лет ему больше, чем всем нам, с тобой,
Летом – он речку собой закрывает,
По перила в снегу утопает зимой…

Скрипит под телегой, под рваным ботинком,
Прогнётся и снова стоит, как стоял,
Есть в нём дощечка, с проросшей травинкой,
Странная досточка…, её я тесал…

Гвоздь не вошёл – их согнул я с десяток,
Оставил одну, не прибитой стоять,
Надпись на ней, нацарапана сзади,
Будто тебя ждёт – два года… иль пять?

Завтра пойдешь, по утру, по туману,
Дощечку поднимешь и надпись найдешь,
Может по правде или по обману,
Кто-то царапал слова – ты прочтёшь…

Ночь пролетела во снах незаметно,
Быстро одевшись, накинув платок,
Вдоль по тропинке очень приметной,
Смело по лесу, а вот и мосток…

Туман расступился подобно охране,
Тропинку домой до конца заволок,
А ей и не надо – все мысли о тайне,
Пускай не разгадка, а только предлог…

Вот она, точно, нельзя ошибиться!
Строгана только с одной стороны,
И без гвоздей, а под нею водица,
Ящерка голову жмёт у воды…

Странно всё это, туман и дощечка,
Ящерка, словно меня здесь ждала,
Может быть, я поступаю беспечно,
И сбилась с пути и колдунья лгала…

Но ноги, не слушаясь, встали на мостик,
И руки без спросу подняли доску…
А как же Иван? Зритель-юноша спросит?
Наверно он спит, где-то в тёмном лесу?

«Да нет, не спрошу… мне и так интересно…
Простите меня, если что натворил…»,
«Приятно…», - подумал актёр, даже лестно,
Что парень мне искренне сейчас говорил….

Мы много твердим о младом поколении,
Ворчим, что другие, что дым без огня,
И как-то забыли – они же творение,
Наше творение, день ото дня…

Такими их сделали мы, не другие,
Их взяли и бросили в пену страстей,
Политики, гнева и общей стихии,
Ошейник, оставив, лишив лишь цепей…

Они и барахтались, плыли, тонули,
Кто сильный – тот выжил, а слабый запил,
Сильного – славили, слабого – пнули,
И каждый по-своему в мире том жил…

Вернёмся ж к Ивану. Тоскою съедаемый,
Он грыз километрами путь до звезды,
До той, неизвестной, но так осязаемой,
Заветной, единственной в небе судьбы …

Отверг искушенья, заморские блюда,
И южных красавиц и сладкий Восток,
Вкусил заточенье и смех отовсюду,
Испил чашу горя и счастья глоток…

Лицо загорело, глаза возмужали,
Руки окрепли и мысли сошлись,
В одном, что начертано в доске-скрижали,
Дощечке, в которую мысли впились …

Откроем немного завесу над тайною,
Иванушка был посвящён, что искать,
Старуха-колдунья шепнула заглавную,
Букву…, хотя ведь могла и солгать…

Он видел не мало – судьба проверяла,
Достоин? Всё стерпит – и страх и нужду?
Не бросит, не струсит, как будто вверяла,
Ему, беспризорную ношу свою…

Мы все, хоть немного, наивные люди,
Творим прегрешения ради мечты,
И просим прощенья, как в замкнутом круге,
Чтобы потом повторить ход судьбы…

Им выпала доля, быть может, не зная,
Не ведая, сколько ещё предстоит,
Не рядом, быть порознь, и слёзы глотая,
Подумать сто раз: как он там, где стоит…

Быть может, один он остался, лишённый,
Родных стен и дома, и крепкого сна,
Быть может, второй и такой же клеймённый,
Уже где-то счастлив, не встретив тебя?..

Понятия счастья у всех ведь рознятся,
Кому-то дворцы, с позолотой Грааль,
А кто-то с природой решил обвенчаться,
В росе паутина заменит вуаль…

Застенчиво солнце над чащей всходило,
Туман покидал приглянувшийся лес…
Глаза, что стояли напротив…, застыли,
И чувства стремились к мостку из небес…

Без слов, без эмоций, без слёз и процессий,
Всё поняли две заплутавших души,
Один только взгляд и не нужно приветствий,
Один только взгляд у мостка, что в глуши…

Как много и мало должно было сбыться,
Как долго и близко за счастьем идти,
И вдоволь потом, через край им напиться,
Одним только взглядом, понять суть любви…

Нещадно, запутанно старая ведьма,
Двоих наградила годами пути,
Красиво и бережно, с западным ветром,
Двоих повстречала, чтоб вместе идти…

«А что же дощечка?», «Кто надпись царапал?»
Спросили два голоса, через весь зал…
«Не знаю…», - ответил актёр и заплакал,
Ведь он не с листа эту сказку читал…