Осыпалась до дна

Тускнел закат в дверном проёме,
И тень ломалась на стене.
Она молчала о своём, но
Кричали вены в тишине.
Сквозняк играл оборкой платья,
Стучало сердце в унисон.
Она шептала: "Хватит лгать, я
Вижу всё, как страшный сон".
Но он не слышал - гулко, сухо
Шаги ссыпались по ступеням вниз.
В её душе последним вздохом духа
Обрушился невидимый карниз.

Пустела кухня, стыли кружки,
Вода застыла в кране льдом.
Сломались стрелки, стёрлись дужки
На циферблате золотом.
Когда замок на двери щёлкнул,
Она не дрогнула лицом:
Сначала мир вокруг умолкнул,
Потом взорвался бубенцом.
И звон тот был - глухое эхо
Несказанных, казалось, фраз,
Сквозь пелену дождя и снега
Стекал по стёклам в поздний час.

Она не стала рвать одежды
И комкать в пальцах кружева.
В границах тающей надежды
Слова мертвы, душа жива.
Она налила чай с корицей,
Насыпала щепотку тьмы,
И стала медленно струиться
Из отголосков кутерьмы.
Собрала волосы в резинку,
Сняла с запястья талисман,
И, как отжившую картинку,
Вложила боль в пустой карман.

Когда он шёл, хрустели лужи,
Свет фар скользил по мостовой,
Он думал: "Никому не нужен".
Она дышала синевой.
Вдох - выдох, больше нет предела,
Испепелившийся мотив.
Она смотрела и пустела,
Себя на части не дробив.
Процесс простой, как запах хлеба,
Как сбросить кожу в октябре:
Частица неба, быль и небыль
Растаяли, оставив боль в ребре.

Шло время вспять через запястья,
Ныряло в вены, жгло мосты.
Его слова рвались на части,
А её черты были чисты.
Она не выла, не кричала,
Не прогибалась под ребром, -
Она по капле истекала
Не кровью, нет, - а серебром.
Той лунной пылью, той печалью,
Что не сгубить, не расплескать.
Под ледяною звёздной шалью
Она училась не искать.

Шаги стихают. Мрак редеет.
Стекает иней по стеклу.
Она в молчании трезвеет,
Как нить, вдеваемая в мглу.
На месте сердца - звёздный глобус,
Вращает сны наискосок.
Глухой, почти беззвучный фокус:
Она - пространство, он - песок.
Что раньше жгло огнём и пеплом,
Рассвет окрасил в молоко.
И стало тающим и блеклым
Всё то, что было далеко.

Не закричала, не просила,
Не допила остаток зла.
В ней что-то тихо угасало
Тот свет, которым вся жила.
И там, где кончились страданья,
Настал тот штиль, она одна.
Она не встала на прощанье,
Она осыпалась до дна.
Не звала, даже не взглянула,
Лишь пепел с губ сдувала в ночь,
А пустота в ответ вздохнула,
Но не сумела ей помочь.