Жизнь это самый серьёзный урок

(Слова из песни «Школьные годы»
Школьные годы чудесные…
…Разве они пролетят без следа?
Нет, не забудет никто никогда
Школьные годы…»

         Смотрела легкий приключенческий сериал (Скорпион, 2016), и эпизодом прошёл фрагмент, где мальчика-аутиста, не разговаривающего и общающегося только по планшету, - игнорировал весь класс. Ему было тяжело, постоянные панические атаки, давление одиночества и прочие симптомы; так вот, во время экскурсии, когда его охватила очередная паника, к нему подошёл посторонний мальчик с подобными особенностями и спросил – «Тебе тяжело? Тебя никто не понимает? У тебя завис планшет? Я помогу тебе!..» Этот трогательный эпизод почему-то вызвал волну размышлений и воспоминаний из своего школького детства.

        В нашем классе было условно три прослойки – элита (отличники, хорошисты, активисты); второй слой – средний класс (безразличные, спокойные, ничем особенно не интересующиися дети, кое-как тянувшие свои «трояки»), и «галёрка» - хулиганистая, активная, задорная группировка мальчишек, пару человек из них были очень агрессивными и злобными, могли просто так любому на перемене профессионально двинуть кулаком под дых, изрыгая нецензурщину и грязь…Учителя догадывались об этих слоях, как-то пытались держать в рамках приличия, по возможности, но самим детям было непросто. Думается, разделение по способностям и желанию учиться – разумное решение, сколько нервов и сил было отнято у педагогов и одноклассников этой «третьей» властью, увы…

       Так вот, в нашем классе был мальчик, из среднего звена; скорее всего, он был аутистом, даже походка у него была очень странная. При ответах на уроках он страшно волновался, мог выдавить несколько слов, и то с подсказкой, глотая слоги и звуки…Все сочувствовали ему и по возможности, пытались помогать.
Звали его Витя Смирнов. Частенько приходила в школу его мама – удивительно красивая, модно одетая женщина, очень ухоженная и культурная. Папу мы не видели, но говорили, что у них хорошая и обеспеченная семья.

          Почему мне вспомнился этот мальчик?..
  Когда стал приближаться подростковый возраст, класс 5-6, наверное, у Вити стал меняться характер. Из тихого, очень покладистого парнишки он порой превращался в озлобленного зверя, и это ужасало.

          Возможно, срабатывала схема самозащиты – ему хотелось показать этим хулиганам, каким он может быть, чтобы они его не трогали, а может, что-то другое побуждало его так себя вести.

          У нас в классе ещё была самая маленькая девочка из неблагополучной, очень бедной семьи; от неё постоянно «пахло», одежда была очень старенькой и было ощущение, что она запугана и постоянно ждёт нападения.
 
         Так вот, этот Витя, с сильным дефектом походки, с трудом подходил к этой девочке, и со всего маху бил её портфелем по голове, или не по-детски бил её ногой под зад, приговаривая при этом нецензурные словечки, брызгая слюной и люто сверкая глазами. Конечно, девочки пытались его оттеснить, усовестить, но – дело сделано, Лиза плакала, он, ещё что-то злобно бормоча, уходил в фойе.

          Он не трогал тех, кто мог ответить. Он не смел подходить к хулиганам, даже они с изумлением смотрели, думая: «От этого психа можно всякое ожидать, лучше его не трогать…» Таким образом, возможно, он покупал, ценою Лизыных слёз, зону собственного спокойствия.

         Конечно, были и вызовы родителей, и беседы с классной – всё по протоколу, но тихая школьная жизнь, полная подводных камней, протекала дальше.
Я ничуть не оправдываю этого Витю. Но отчасти стало понятно вот что.
К нему в классе никто не подошёл и не сказал: «Тебе тяжело? Тебя никто не понимает? У тебя завис планшет? Я помогу тебе!..»

        Ему пришлось занять звериную позицию защиты. Возможно, там , в глубине его сознания, уже была база для такого поведения, а, может, он изобрёл её сам.
        Пубертат – страшная сила, откуда что берётся.

        Поймала себя на мысли о том, что порой мы часто подражаем такому Вите. Молчим, лицемерим, подстраиваемся, закрываем глаза на очевидное, и при нас нещадно лупят эту безответную Лизу, нашу тихую совесть, а мы, кроме как красиво пролепетать: «Витя, это некрасиво!» - ничего не можем. Мы тоже этот Витя, только он родился с изъяном, а мы его в себе взрастили. Мы тоже боимся этих бандитиков, а вдруг да чего, и становимся в ряд с теми, кто превосходит явных  отморозков…Смешивается понимание допустимого и НЕдопустимого, растворяются границы и ограничения возможного и НЕвозможного, запрещённого  и преступного, в целом, ощущение добра и зла…

       Когда правила диктует маленький бандитик с бегающими глазками и крепкими кулачками (вскорости после школы пару раз отсидел, в тюрьме и погиб), когда вот такую Лизу лупит этот психически нездоровый Витя (Лиза стала очень хорошей мамой двум деткам и внукам, ответственным и порядочным человеком, отзывчивым и добрым; Витя тоже стал профессиональным фотографом, и верю, что его подростковая агрессия забылась, как страшный сон, как «отпугиватель собак», для временного пользования) – тяжело становится всем. Окружающим приходится или постоянно «бороться за справедливость», или молча кипеть и возмущаться этой самой несправедливостью, агрессией и хамством. А это – вместо созидательной и творческой жизни – сожжённые нервы, силы и время.

       Время жизни.

       И никто не давал им право воровать это прекрасное время у тех, кому не повезло находиться рядом, в одном месте и в то же время…