Безумству храбрых

Представьте: обычный европейский город. Обычная пара. Обычные соседи, работа, магазины по субботам.
Никто не знал, что каждую ночь, когда город засыпал, они садились за стол и расшифровывали то, что изменит историю. Что секреты штаб-квартиры НАТО оседали в их голове, а потом уходили в Москву. Что их друзьями были те, кто готовил ядерные удары по их Родине. Что каждое утро для них могло не наступить.
Михаил и Галина Федоровы — Сеп и Жанна. Пятнадцать лет под чужими именами. Никакой поддержки. Никакой подушки безопасности. Только шифры, явки и железные нервы. Они завербовали «Брига» — человека, который сдал НАТО с потрохами. Именно благодаря им Карибский кризис не превратился в ядерный ад.

Город спит среди серых бетонных коробок,
В проводах завывает тоска.
Кто спускается в Ад, кто стремится к Олимпу, —
Но в груди у обоих искра.
Взгляд уткнулся в бетон, разум шепчет: «Не смей»,
Но сердца наши знают ответ.
Этот мир для двоих — для рабов и царей,
И иного здесь выбора нет.

Безумству храбрых поём мы песню!
Пусть соло гитар разорвёт небеса!
Пусть души горят в огненном вихре, —
Дороги нас ждёт полоса.
Поём! Безумству!

Вас учили молчать, опуская глаза,
Быть покорными лживым словам.
Но я вижу: спускаются демоны к нам,
Наплевав на божественный храм.
Нет опоры внизу, только хрупкий обрыв,
Но они призывают с собой.
Если людям правду не говорить,
То дорога станет тропой.

Безумству храбрых поём мы песню!
Пусть соло гитар разорвёт небеса!
Пусть души горят в огненном вихре, —
Но тропа нас ведёт в небеса.
Поём! Безумству!

Ты не встанешь над миром, не станешь святым,
Не сбежишь в подземелье от лжи.
Есть лишь двое ворот, — и за каждым из них
Быть ножом или поднятым быть на ножи.
Обещают жить в мире, но это же бред!
Это детская глупая стать!
Выбирай: быть царём, ненавидя себя, —
Иль рабом, но не жить, а страдать.

Нас считают безумцами... Пусть!
Мы считаем шаги тишины.
Там, где кончится страх, нас безумие ждёт,
Где мы слышим эхо войны.
И один лишь вопрос бьёт иглою в висок:
«Что останется после меня?»
И ныря;я на штурм между огненных строк,
Слышишь страшное слово: «Война».