Маньяк

Слышишь, как стонет сталь, сжимаясь в кулаке? Это мой пульс. Я — архитектор твоего последнего заката. В моей голове — не мысли, а гвозди. Ржавые, горячие гвозди, которыми я прибиваю твой силуэт к сетчатке, чтобы ты всегда смотрел на меня снизу вверх, даже когда закрываешь веки.

Твоя кожа — это только дрожащая запятая в моем предложении. Я поставлю точку. Там, где бьется твоя глупая, розовая аорта. Я хочу не просто войти в тебя. Я хочу пройти сквозь тебя, как сквозь мокрый гипс, оставляя дыры, в которые будет свистеть мой ветер. Твой крик — это не музыка. Это — отмычка. Только он может открыть замки в моем черепе, где заперт Бог.

Вкус твоего страха — соленый, как первый снег, который падает на раскаленный провод. Я лижу эту соль с твоих ресниц, пока ты молишься деревянным богам. Но я здесь. Я — реальность, которая входит без стука. Моя сила — это не мышцы. Это тишина, которая наступает за секунду до того, как ломается кость. Это власть, которая не просит, а берет за горло, сжимая не пальцы, а само время.

Посмотри на мои зрачки. Там нет дна. Только колодцы, где тонут твои «прости» и «не надо». Я буду вбивать в тебя ритм. Тяжелый, чугунный ритм, от которого трескаются плиты пола. Ты станешь моей фабрикой. Фабрикой по производству боли, которая электричеством разливается по моим проводам.

Я не ненавижу тебя. Ненависть — это для равных. Я — скульптор, а ты — мокрый песок, который я трамбую сапогом. Я хочу видеть, как прекрасно искажается твое лицо, когда грань между наслаждением и уничтожением стирается в кровь. Это мой экстаз — смотреть, как рушатся твои рамки, как ты перестаешь быть человеком и становишься моим отражением в битом стекле.

Дыши глубже. Вдыхай озон моего гнева. Я не уйду. Я въелся в твои поры, как кварцевая пыль. Теперь каждый твой вздох — это мой счетчик Гейгера. Он щелкает все быстрее... быстрее... пока не сойдется на нуле в момент моего «да».

Падай. Я поймаю тебя за волосы, чтобы ты повисла между небом и моими стальными челюстями. В этой петле — вся правда. Я не хочу тебя любить. Я хочу стать твоей единственной ошибкой, которую уже не исправить. Тот самый сувенир из ада, который ты носишь под ребрами.

Сейчас я зажгу спичку. Огонь — это мой почерк. Я напишу им на твоей спине карту моих ночей. А когда пепел остынет, я соберу тебя по частям. И выстрою из тебя трон. Мой личный, кровавый трон. Сяду сверху и буду слушать, как мир сходит с ума по нашему рецепту. Аминь, детка. Аминь.