Эх, брат мой, брат

Эх, брат мой, брат… Сколько боли впитала твоя гимнастёрка,
Сколько окопов ты грудью измерил, где пули свистели, как злые осы,
Сколько раненых тел ты тащил на плечах, с каждым шагом теряя остатки сил,
Где земля под ногами стонала от крови, а небо — от дыма и просьб.

Эх, брат мой, брат… Сколько друзей ты зарыл в эту чёрную, мёрзлую глину,
Сколько имён переписал в свою память, чтоб вечно они не угасли.
Ты делил с ними хлеб, ты делил с ними махорку и тишину,
А когда приходила беда — ты делил своё горе с пустым окопом,
И ветер уносил твой шёпот, и лишь звёзды над полем немели.

Эх, брат мой, брат… Сколько ночей ты не спал, прижимаясь спиной к холодному брустверу,
Вслушиваясь в гул артиллерии, считая секунды до новой атаки.
Ты ловил в темноте каждый вздох, каждый стон своего отделения,
И, спасая их жизни, ты снова и снова под пули шагал,
Не ведая страха, а только одно: «Им быть живыми, а смерть — подождать».

Эх, брат мой, брат… Сколько ран ты залечил чужой и своей же судьбой,
Сколько раз смерть заглядывала в глаза, но ты отводил её взгляд.
Ты выходил из боя, шатаясь, с осколками в теле, с тоской в костях,
Но знал — там, в тылу, тебя ждут, и поэтому снова вставал.
И силы брались из ниоткуда — из боли, из гнева, из веры в последний привал.

Сколько зим ты прошёл по колено в снегу, без огня, без тепла, без надежды,
Сколько раз ты жевал сухарь, что мама клала в вещмешок, не зная, увидит ли сына.
Сколько голода, холода, грязи — всего, что война принесла.
Ты вынес, ты выдержал, выжил, лишь чтобы снова и снова
Спасти тех, кто падал рядом, — и в этом видел свой долг и своё предназначение.

А там, за тысячи вёрст, твоя мама всё гладит твою фотографию.
Слёзы её не унять — они капают тихо на выцветший снимок.
И сёстры, сложив ладони, читают молитву в ночи,
Прося у Аллаха:
«Храни его, Ты — Всемилостивый и Милосердный.
Верни его живым, дай ему сил, ведь мы не уснём без его возвращения».

Эх, брат мой, как же безжалостна эта проклятая война.
Сколько жизней она вырывает, как колосья под острым серпом.
Но ты — её вызов, ты — камень, о который ломаются кромки снарядов.
И каждое утро твоё — это маленькая победа над самой смертью.
Ты знаешь, что дом твой стоит, и порог не остыл без твоих сапог,
Что мама не гасит огонь в печи, и сёстры ждут твоего возвращения.

Так храни же себя, брат мой, храни для них, для своей семьи, для своей Родины.
Родная земля помнит каждого, кто стоит за неё до конца.
Она смотрит на небо и будто шепчет ветрам:
«Пусть он живёт».

Мы молим Аллаха, чтобы пуля прошла мимо,
Чтобы осколки не коснулись тебя,
Чтобы ты возвратился и снова обнял свою маму у старой калитки,
И слёзы её превратились в улыбку, а боль — в долгожданный покой.

Эх, брат мой… Мы ждём. Мы верим. Мы дышим тобой.
Ты не один — с тобой небо, земля и наш общий, израненный край.
И когда-нибудь, скинув броню и забыв про войну,
Ты сядешь за стол, где солёный хлеб и материнская слеза рядом,
И скажешь:
«Я выжил. Я здесь. Я ваш. Навсегда».

А пока — береги себя, брат.
Аллах с тобой.
И мы — тоже.