А как ты к этому относишься?

До наблюдателя был лишь гул орбит,
Холодный факт, причинная работа.
Поток материи безжалостно кипит
Вне категорий «верно» и «нечто-то».
Там нет морали. Глыба просто есть.
Вода не знает тяжести и горя.
Чужая психика — лишь биохимий взвесь,
Слепой ответ на соль в составе моря.

Нас вбросили сюда без чертежей.
Мы — пленка мысли на воде вселенной.
Аппаратура праведных ножей
Над бездной, что останется нетленной.
Мы тянем мерку «хорошо-плохо»
На бесконечность ледяного свода.
Отсюда эта вечная эпоха
Войны за несвободную природу.

Любой наш страх — попытка эго жить,
Укрыть границы от напора массы.
Боязнь толпы — как личностью не быть,
Стереться в хаос человечьей расы.
Страх глубины — понять на самом дне,
Что тело примет океан охотно,
Но места не оставит глубине
Тому, кто мнит себя бесповоротно.
Неразделенной боли едкий яд —
Лишь бунт против чужой нейрохимии.
Мы требуем у плоти свой подряд,
У биологии прося терапии.

«Как ты относишься?» — вот верх слепых потуг.
Вопрос-укол, высокомерье центра.
Оценка строит стену из подпруг,
Сжимая мир до плоского фрагмента.
Мир невозможно оценить в рублях
Или в понятиях душевного комфорта.
Он существует в собственных осях,
И наше мнение для него — когорта
Шума. Любой по поводу восторг
Иль гнев на факт — лишь искаженье данных.
Эмоция ломает верный торг
Сигналов истинных, прямых и постоянных.

Поэтому спасителен отказ
Судить поток. Лишь констатация предмета.
Так астроном фиксирует приказ
Небесных тел, не требуя ответа.
Мир абсолютен. Он всегда хорош,
Пока внутри мы чертим план побега.
Хаос рождает только тот зверёк,
Что хочет солнца в середине снега.

Всё это Лермонтов поймал в строке,
Где нет торга с глухою судьбою:
«За всё я равно благодарен,
У бога счастья не прошу и молча зло переношу».

Здесь эго стерто. Жертва вне игры.
Нельзя просить стихию о защите.
Просящий счастье — пленник той коры,
Что ждет подачек на своей орбите.
А «молча зло переношу» — гранит.
Способность тела выдержать давленье.
Молчанье духа, что во тьме горит,
Себе дарующее право на терпенье.

Есть два пути. Один — кромсать листы,
Рвать рукопись за кривизну курсива,
Быть автором, чей разум не привык
К тому, что краска сохнет некрасиво.
Другой — стать чистым, вымытым стеклом,
Пропускным пунктом для нейтрино света,
Пусть даже этот свет палит огнем,
Не требуя от пламени ответа.

Проиграть — значит реку звать назад,
Кричать песку, что он лежит неверно.
Победа — знать: вода имеет склад,
Свой ток, свою соленость беспримерно.
Спектакль идет. Мы вышли на помост.
Перестань ныть над порванною строчкой.
Ты сам — сюжет. Ты сам — небесный мост.
Сними фильтр «я». Смотри на космос в одиночку.

И дрожь уйдет. И рухнет липкий страх.
Когда иссякнет критик в подсознанье,
Ты отразишься в собственных глазах
Без фильтров. В первозданном состоянье.
Жестоком? Да. Но в этой наготе
Откроется такая сила тверди,
Что боль сама сгорит в небытие,
Став частью самой величавой смерти.