И только лишь скрипели фонари

И только лишь скрипели фонари,
Изъеденные ржавчиной и солью.
Проектор неба выцвел изнутри,
Пейзаж делился неохотно болью.
Я шёл домой, в кармане рос клубок,
Из чеков, крошек, мелочи, записок.
Весь этот город словно каменный мешок,
Где каждый шаг отчетлив как по списку.
Но мы бежим. Куда? Зачем? Кому?
Вбиваем пятки в мокрую брусчатку.
Рассеивает улица запутанный туман,
Навесив на умы людей дурман.
А дома в чашке ждет остывший чай,
На кухне профиль мебели унылый.
И если скажешь времени: «Прощай»,
Оно вернётся с троекратной силой.
Смотри в окно, там чертят по стеклу,
Дождинки траектории паденья.
Мы ловим взглядом призрачную мглу,
Своё в ней созерцая отраженье.
Кто мы такие в зазеркалье стен?
Ошибки в матрице, случайные прохожие?
Наш век — эпоха вечных перемен,
Где лица старых истин непохожи.
Спроси меня, о чём поёт капель,
Когда февраль сдаёт свои мандаты.
Мы заперты в цепочку дней-недель,
Где вместо смыслов — тикают лишь даты.
Мой старый друг, пиши свои стихи
Не ради славы, конкурсов и званий.
Слова бывают тяжелы, порой сухи,
Но в них горит огарками сознанье.
Я помню детство, скрип сухих петель
На дачной кухоньке, облезшей от погоды.
Там пахло мятой и пили мы кисель,
И не считали утекающие годы.
Теперь экран компьютера горит
Холодным белым мертвенным оскалом.
И виртуальный ум со мною говорит,
О том, что слова человечьего мало.
Но разве код заменит эту дрожь?
Бумажный лист, исчерканный по краю,
Где сквозь помарки проступает ложь,
Которую я сам в себе стираю?
Машина знает миллионы фраз,
Она срифмует «небо» и «навеки».
Но никогда из электронных глаз
Не потечёт слеза, как в человеке.
Мы создаём подобие себя,
Боясь остаться с мыслями одними.
И шестерёнки памяти дробя,
Чужое механическое имя
Возносим вверх, но замирает стих,
Когда в нём нет безумия и боли.
Поэзия — не выверенный штрих,
А крик души, прорвавшейся на волю.
Ломайте ритм! Пусть спотыкается строка,
Пусть рифма будет угловатой, грубой.
Живая мысль — бурлящая река,
А не вода, зажатая сквозь трубы.
Мы ищем смыслы там, где их и нет,
Вплетаем нити в путаные сети.
На перекрёстке сотен тысяч лет,
Мы просто заигрались словно дети.
Проснись на оклике, послушай этот шум:
Гудит шоссе, метро качает бездну.
И миллионы самых разных дум
В пучине этой городской исчезнут.
Но остаётся след, на промокашке дней
Проступит тушь упрямого поэта.
И станет ночь чуть-чуть, видать, светлей
От этого рифмованного света.
О чём писать, когда зажат в тиски?
Вокруг дедлайны, графики, отчёты.
Лекарство лучшее от въедливой тоски —
Забыть про все надуманные счёты.
Сорви замок, пусти слова взахлёб,
Пускай они бегут толпой наружу.
Пускай прохожий сморщит глупый лоб,
Увидев, как поэт целует лужу.
В той луже — небо - синее, до слёз.
И облака плывут куда-то к югу.
Там ветки старых, любящих берёз
С протянутой рукой стоят по кругу.
И ты стоишь, один среди толпы.
Намокнул плащ, ботинки просят каши.
Но сорваны условные столбы,
И все границы мира стали наши.