Умирающий город. Полная версия

Куплет 1
Старая крепость, дым из трубы.
Воздух морской и о жизни мечты.
Мечты чтобы жить, чтобы строить карьеру
Каждый день просыпаться с надеждой и верой.
Каждый день просыпаться от нежной любви.
В городе детства, где родные дворы.
Там, где знакомый тебе даже ветер.
Там, где родились на свет твои дети.
Там где друзья, где семья где враги,
Город, в котором частичка души.
Город, которому жить бы да жить,
К светлому времени по реке в лодке плыть.

Куплет 2
Строить заводы, дороги мосты,
Клумбы, фонтаны, дома и цветы.
В детских садах чтобы слышался смех,
Спортсменов по паркам вечерним, их бег.
Полный автобус в утренний час,
На мостовых каждодневный коллапс.
Люди на улицах, свет от витрин.
Как раньше работал любой магазин.

Припев:
Пусть фасады стоят, храня отголоски былых голосов,
Но в пустых переулках не слышно ни смеха, ни добрых слов.
Он уходит без крика, без вспышки, без громких прощанья следов —
Лишь тень на стене, лишь застывший в витринах чужой, неживой покров.

Ты помнишь, как здесь дышали, как жили, как верили в свет?
А теперь только тени скользят по асфальту в ответ.
Эта боль не в груди — она в каждом шаге, в глазах у людей,
Город, в котором мы жили, сгорает в молчанье ночей.

Куплет 3

Теперь тишина, среди улиц бетонных,
Полупустой по дорогам трамвай.
Лица людей почти обреченных,
А из витрин, пустота... темнота...

В школах, садах, детский голос все тише,
Все меньше,все реже в роддоме их плач.
Словно бредет по обшарпанной Риге,
Вынося приговор незаметный палач.

Пред-припев:
И вроде все те же, дворы и фасады,
В парках, все так же сирень расцвела,
Вроде все так же, и  жизнь в «шоколаде»,
Но не заметно страна умерла.

Припев:
Пусть фасады стоят, храня отголоски былых голосов,
Но в пустых переулках не слышно ни смеха, ни добрых слов.
Он уходит без крика, без вспышки, без громких прощанья следов —
Лишь тень на стене, лишь застывший в витринах чужой, неживой покров.

Ты помнишь, как здесь дышали, как жили, как верили в свет?
А теперь только тени скользят по асфальту в ответ.
Эта боль не в груди — она в каждом шаге, в глазах у людей,
Город, в котором мы жили, сгорает в молчанье ночей.