Я справлюсь. Глава 22

Глава 22
Маша думала, как пройдёт процесс благотворительного бала. В прошлом году он прошёл замечательно, но там она сама присутствовала как гостья, всем занимались другие лица, её помощницы и помощники. Сегодняшнее мероприятие будет совершенно отличаться от прошлогоднего.
Яр чувствовал её волнение и произнёс.

– Машенька, к чему волнения? Думай о прекрасном.
– О прекрасном? В том смысле, красота спасёт мир?
– И об этом тоже. Засмеялся Яр.
– О чём веселитесь? Спросил подошедший Гор.
– Машенька волнуется, я её успокаиваю.
– Яр, Гор. Я хочу присутствовать здесь просто, как гостья и чтобы возле меня не было Сергеища.
Мужчины оба рассмеялись и пообещали.

– Быть, по-твоему. Сергей не подойдёт, а в остальном, как сложится. Произнёс Яр.
– Что значит, как сложится? Спросила Маша.
– Всё по сценарию, дорогая наша Машенька. Ответил ей Гор. Ты читала сценарий?
– Нет. Зачем? Не я же устроитель, и тем более не ведущий. А если будут какие-нибудь подножки мне, я с вас по три шкуры сдеру. Понятно?
Мужчины рассмеялись и Яр произнёс.
– А ты оказывается у нас кровожадная.
– А то. Не зря же она скальпелем машет. Добавил Гор.
– Да ну вас. Прекратите, а то обижусь. Слегка обиженно произнесла Маша.
– Не обижайся, Машенька, подножек не будет, нам ещё наши шкуры дороги.
– Они нам даны навсегда. И терять нам нет резона.
Отвечали и смеялись мужчины. Они подхватили под руки Машу с обоих сторон и повели в здание.
 
И вот они оказались в концертном зале. Зал был наполнен светом хрустальных люстр, и приглушёнными официальными разговорами. Мягко играла музыка. Гости прибывали. И уже в руках держали сверкающие в ярком свете бокалы. В зале чувствовалась сила власти, отчего в Маше разрасталась снова робость. Здесь было много и знакомых людей и совершенно незнакомых. Яр почувствовал её состояние и тихо спросил.

– Что случилось с моей малышкой?
Спросил он мягко, но в голосе звучала напряжённость. Он положил руку на её плечо, слегка сжал, пытаясь передать поддержку.
– Машенька, успокойся, я с тобой, и Гор здесь, и Александр. Чего ты испугалась?
– Я сейчас успокоюсь, Яр. Я должна быть здесь, ведь детище тётушки Ольги должно работать. Это ведь не просто мероприятие. Да и твоё это дело, как Ильи.
– Да, это не просто мероприятие, здесь демонстрация власти, влияния, статуса. Всё пройдёт хорошо, уверяю тебя. Не волнуйся, Машенька.
– Надеюсь на щедрость меценатов, весь свет города здесь. Я рада и я уже стала спокойной.
Ответила Маша, увидев губернатора, который беседовал с министром здравоохранения.

–  Яр, когда я смотрела счета, что пополнялись до бала, было много от незнакомых лиц. Надеюсь, Ольга билеты вовремя всем разослала. И они все здесь.
–  Не волнуйся, Машенька, я проверял, билеты разосланы всем. А остальные были проданы. Произнёс Гор.
–  Проданы? Удивлённо спросила Маша. И какая цена?
–  Естественно цена была разной. В зависимости от благосостояния.
–  Аааа! Я смотрю и ведущий прежний.
–  Для чего менять? Он самый известный в городе шоумен. Ответил Гор
–  Яр! Маша оглянулась, его рядом не было. А где Яр?
–  Он отошёл, скоро будет. Ответил Гор.

Маша стояла и, держась за локоть Гора, оглядывала зал и шептала ему.
–  В этот раз будет и аукцион, и меценатов рассмотрю, а после будут танцы. Хоть потанцую, я так давно не танцевала в таком зале. Гор ты будешь со мной танцевать?
–  Естественно, мой светлячок. Как без танцев? Я и сам жду того момента, чтобы с тобой потанцевать. 
–  И чтобы Романова рядом не было. Ясно?
–  Будет исполнено, моя госпожа. Ответил Гор и шутливо поклонился.
–  Какая ещё госпожа? Гор! И не стыдно так говорить? В этой деревне я отстала от светской жизни. Раньше я часто с тётей была на таких мероприятиях, на разных приёмах. Ох, Романов почти рядом и смотрит на меня. Вот, что ему надо?
–  А почему бы ему не посмотреть на такую красоту? Пусть смотрит, и не волнуйся, он не подойдёт к тебе сегодня.
–  Надеюсь. Вздохнула Маша и отвернулась в другую сторону.

Сергей впервые был на таком мероприятии. Увидел Машу, окружённую, можно сказать, толпой. Видел её смущённо улыбающее личико, он чувствовал, что ей не хотелось быть здесь, но она обязана быть. Он постоянно смотрел на неё и оживал, когда она произносила какие-то слова. Не к нему обращённые, нет, просто в зал, просто кому-то, оживал, что слышал её голос. Сегодня ему запрещено подходить к ней. Ярослав попросил, даже не попросил, а приказал, быть от неё в стороне. Но его сердце всё равно поёт и он чувствует, что готов с ней лететь.  А вот она? Он ещё не знает. Осознаёт, что над ней ещё существует тайна и когда вуаль этой тайны растворится, он ещё не знает. Но точно знает, она его вселенная и мечты его оживут.

И когда ведущий вышел на сцену зал почти затих, а он объявил. 

– Дамы и господа! Друзья! Сегодня мы чествуем лидерство, жертву и преданность людям.
Произнёс ведущий, и зазвучали аплодисменты.
А Сергей от вида Маши не смог расслышать, о чём идёт речь. Слова до его уха не доходили. Он видел только Машу, как к ней подходили люди, что-то говорили, она отвечала, рядом с ней были Ярослав, Александр, Гор. Были еще какие-то люди, которых он вообще не знал. Сергей, как все приглашённые присутствующие, инстинктивно понимал, эти люди несли высокий уровень авторитета. А Маша старалась уйти в тень, спрятаться за их спинами, не выделяться, не быть в центре внимания.

Ещё до начала, когда открылись главные двери зала, разговоры сразу стихли, Сергей увидел сначала Ярослава и Александра, а чуть позади с Гором шла Маша в обворожительном платье. Сергей застыл, и на мгновенье стихли все звуки. Маша была в платье бирюзового цвета, элегантном, простом, без лишней вычурности. Даже украшения не выдавали роскошь и изобилие. Волосы уложены аккуратно, мягкий макияж, выражение лица спокойное. В ней была уверенность, которую нельзя купить ни деньгами, ни статусом. Она выглядела так, как должна была выглядеть девушка, которая не гасит свой свет, чтобы другим рядом с ней было удобнее.

– Что и говорить. Прошептал очень тихим шепотом Сергей. Когда рядом с ней такие сильны светочи. Её опекуны, а их у неё вон сколько. Один Ярослав чего стоит.
Ведущий объявил начало мероприятия,

– Мы приветствуем Марию Ильиничну, владелицу инвестиций и в качестве члена стратегического консультативного совета инвестиций. И как ведущего врача, помощь которого, так необходима детям и не только детям.

Зал наполнился аплодисментами. Маша, хоть и слегка упиралась, вышла на сцену, с помощью Яра. Он держал её за руку и вёл её на сцену, издали всем казалось, вроде, как бы так легко и воздушно, но Маша чувствовала его незримый обхват её руки. И ей пришлось улыбаться профессиональной улыбкой актрисы. Она  стояла под светом прожекторов уверенно и спокойно, и совершенно уместно, продолжала держаться за раскрытую ладонь Яра, положив на неё свои пальчики.

Сергей смотрел на неё, не моргая, она что-то говорила, а Сергей не мог расслышать ни одного слова, он словно погрузился в неё или в её ауру и плавал там. Лишь выхватывал фразы о каких-то коротких объявлениях, о стипендиатах, какие стипендии были назначены. О каких-то общественных наградах.
Продолжали называть имена меценатов, их приветствовали дружными аплодисментами, а Сергей всё стоял в оцепенении. И когда назвали его имя, он не шелохнулся. Какая минута молчания, и быстро продолжилось дальше, а он так и оставался в прострации.

А Маша уже ушла со сцены, её участие, как она думала, закончилось. И была не далеко от сцены, она разговаривала со своим обожаемым учителем, профессором нейрохирургии. Он и Маша обсуждали последние клинические исследования, она рассказывала о своих операциях, что нового она нашла исследуя своих больных после операций.
Маша медленно обводила глазами зал, ища ещё знакомых врачей. А заодно и обследовала зал, что являл собой образец изысканной элегантности. Тёплый свет хрустальных люстр обволакивал какой-то неизвестностью. Может ореол славы витал по залу или над залом, так казалось Маше. В воздухе витал аромат цветочных композиций и изысканных блюд.

Профессор хоть был уже стареньким, но острый его взгляд не терпящий никаких компромиссов держал её за руку и не отпускал, всё рассказывал об успехах её отца, хотя Маша знала все его работы наизусть. И работы отца и работы отца совместно с профессором, он был ещё преподавателем у её отца. Затем он перешёл к Машиным работам, за что-то хвалил, а за что-то и журил. И спрашивал, поняла ли она, как можно было сделать операцию по-другому. Маша вежливо слушала его, и думала, как вежливо остановить его, но всё само решилось. В это время подлетела Маринка, обняла её и сходу выдала ей порицание.

–  Ты почему мне билет не прислала? Прислала только один, для дяди Игоря.
С упрёком спросила она.
–  Марин, извини, билетами не я занималась. У меня много других обязанностей, это раньше тётя Оля сама билеты рассылала. Игорь Борисович меценат, таким мы всем разослали билеты. Но, а ты же, пришла.
–  Пришла, потому, что мы купили. В свободном доступе билеты оказались дорогущими, но отчим купил нам. И мы все здесь.
–  Да? И за какую цену вы купили?
–  Точно не знаю, кажется, звучала сумма пятьдесят тысяч или больше, сто, я слышала, мама кому-то говорила, вышло сто.
–  Марин, ну, а что ты хочешь? Это же ведь благотворительность. Это ваш вклад.
–  Вклад? Удивилась Маринка. Но ведь .....
–  У нас всё прозрачно, всё учтено и сумма от проданных билетов уже видна, куда она пойдёт. И потом, отметь, здесь и на столах еда не из пятёрочки.
–  Да, да, я это понимаю. Ладно, не оправдывайся.
–  Я не оправдываюсь, а объясняю, слушай, что вон говорят со сцены.

А там говорили много, Маша не вмешивалась в разговор, в объявления на какие нужды шли деньги меценатов, для этого был дядя Андрей и дядя Саша. Но, когда она услышала слово снегурочка, она сразу вникла, о чём разговор, Маша не выдержала, подошла к сцене. Она не стала заходить на неё, а просто подняла руку и попросила микрофон. И когда взяла его, у неё мелькнула мысль, что делает она что-то не правильное и одновременно правильное, но всё же произнесла.

– Дамы и господа! Друзья мои, фонд снегурочка был создан человекам, имя которого мы до сих пор не знаем, но по причинам нам неведанным. Нет, конечно, руководители те, кто занимался слиянием, знают его имя, но почему он просил не говорить о нём, нам не ведомо, но просьбу его исполняем. И все средства своего фонда он передаёт в фонд Ольги нашего холдинга. Честь ему и хвала, но жаль не можем его лично поздравить. И мы, подумали, что Снегурочка красивое название, и для детей приятное. Сразу ощущается праздник. Праздник для детей в любое время года.
А в нашем холдинге благотворительность развита несколькими филиалами по разным категориям. Так это всё создала ещё моя тётя, Ольга Дмитриевна Ясенева. А когда я получила этот фонд под своё начало, то мы, с моей помощницей с Евой Константиновной, бессменным заместителем решили открыть ещё одну категорию. Мы и раньше помогали больным детям, но единично, тем, кто обращался. Ева Константиновна, как и я тоже всегда не равнодушна к страданию больных детей. И назвали мы новое подразделение фонда «Детские мечты». И он работал уже более двух лет. Мы старались больше помочь детям. И теперь, когда основатель фонда «Снегурочка» перевёл все свои средства к нам, то мы решили переименовать. Теперь наш фонд «Детские мечты называется по-новому.  Называется он «Детские мечты со Снегурочкой».
Друзья мои! Правда ведь красивое название и надежда на радость каждого ребёнка, на праздник со Снегурочкой. Фонд, который помогает сотням детским жизням. Здесь острая пульсация жизни, живой жизни детей,  заполняющих мир радостью.

Маша передала микрофон наверх, а сама стала разговаривать с Маринкой, которая снова только, что подошла с новым кавалером. Ведущий же продолжил. Что говорил ведущий, услышать Маше не дала Маринка, громко шептала ей на ухо о своих достижениях, что Маше её шепот давил на барабанную перепонку. В пол-уха она старалась услышать ведущего. 

– Друзья! Дамы и господа! Мы посмотрели на экране все отчеты инвестиционных счетов благотворительного фонда «Ольга». Кто ещё не полностью разобрался, может, посмотреть позже. Это есть на главном сайте в прямом доступе. Мы все вместе порадовались за стипендиатов, за поддержку других отраслей, но главное мероприятие сегодняшнего вечера ещё впереди. И награды заждались своих лауреатов.
Сегодня большое внимание мы уделяем «Детским мечтам». Фонд «Детские мечты работает в полную силу, вливания пошли. Благодаря пожертвованиям, дети с редкими заболеваниями полностью выздоравливают. Помогают осуществлять операции, приобретать дорогостоящие лекарства, инвалидные коляски, протезы и другую помощь. И сегодня нам предстоит вручить премию из фонда Ольги ....

Услышав последние слова ведущего, Маша прекратила разговор с Маринкой, повернулась к сцене, она помнила, что тётушка Ольга учредила премию имени своего брата Ильи, отца Маши и последний раз была вручена в последний год её жизни врачу академику нейрохирургии. А ведущий продолжал.

– Премию имени доктора Ильи Ясенева. Премия, которая вручается раз в четыре года за выдающийся вклад в развитие детской благотворительности. Эта премия учреждена двадцать лет назад и вручается раз в четыре года именно за выдающийся вклад в развитие детской благотворительности и на поощрение  студентов медицинских институтов за их вклад в медицине, которые ещё на заре своего врачевания, а уже преумножили вклад в медицинскую копилку практики своим талантами.
Наше независимое жюри, как и международное жюри, рассматривало двадцать три кандидатуры из двадцати стран мира и единогласно приняло решение наградить человека, чья деятельность спасла жизни более пятисот детей, за последние три года.
Именно такая цифра значилась в последнем отчёте фонда «Детские мечты». Лауреат создал уникальную систему сбора средств и организации лечения детей с редкими заболеваниями. Благодаря его работе у нас в стране появилось сеть из двенадцати специализированных центров. Сюда же относится новая клиника в селе Зелёная долина. Благодаря работе лауреата и её молодой помощнице, которая тоже становится лауреатом, фонд за последние три года привлёк более ста миллионов рублей частных пожертвований.
Средства были потрачены с абсолютной прозрачностью. Всё отчёты доступны для общественности. Посмотрите на экран, как счастливо улыбаются вам уже здоровые дети, и посмотрите сколько благодарностей. И писем от родителей. Но для этого человека было главное не признание, для него главное результат.

Далее шли фото и имена и фамилии детей, какое заболевание и какие результаты. Полнейшая тишина была в зале, пока шёл показ и далее ведущий продолжил.

– Премия присуждается бессменному заместителю основателя Фонда «Ольга  Еве Константиновна Корниловой и помощнице Ольге Львовне Смирновой.
Загремели аплодисменты.

– Машенька, быстро на сцену. Прошептал ей на ухо Яр, Маша и не заметила, когда он оказался  возле неё, а Маринка во все свои глаза с восхищением смотрела на него. И уже тянулась к Машиному уху, чтобы сказать, и уже прошептала.
– Машка. Какой мужчина! Познакомь.
Но Маша не обратила внимание на её шепот, а повернулась к Яру, спросила.
– Зачем?
– Тебе вручать хрустальный адорант и премию в золотом конверте.
– Что?
– Танагр вручи. Быстро на сцену.
– Я? Удивлённо спросила Маша.
– А кто? Я?

Спросил Яр и больше не произнёс ни слова, подхватил Машу под локоть, быстро повёл её к ступеням, что были не в центре сцены, а чуть в стороне, за поворотом, с боку. Она вошла на сцену, а ведущий повторил.

– Смелее Ева Константиновна, проходите на сцену, мы ждём вас. И вас, Ольга Львовна, тоже ожидаем.

Гремели аплодисменты. Гостей было много, но они посторонились, освобождая проход. И все увидели, как по залу, шла статная, моложавая женщина с гордо поднятой головой и строгой полуулыбкой. Это была Ева, которая начинала работать ещё с Ольгой Ясеневой. За ней, шла Ольга Смирнова, с пунцовым  от смущения, лицом.

А Маше подали статуэтку. Она была тяжелее, чем ожидала Маша и ещё конверт. Конверт был действительно золотого цвета. Другую статуэтку и такой же конверт, держал дядя Саша.

Летящая птица со сверкающим оперением, отражающий свет каждой гранью в свете люстр и прожекторов. В лапах птица держала прозрачную капсулу, а внутри была выгравирована фигурка ребёнка с поднятыми к небу руками и на него сверху опускались потоки яркого солнечного света, усиленный прожекторами.

Эту женщину она знала с малых лет, ещё молоденькой эта Ева стала работать у Ольги и Ольга её очень хвалила. И уже, когда Маша стала владелицей фонда, появилась ещё помощница девушка по имени Ольга, чуть старше Маши, с которой Маша часто контактировала именно по поводу лечения детей.
А ведущий продолжал.

– По словам работников фонда, очень трудно выбрать, кому первому из больных детей помочь. Невозможно определить из страдающих детей, кому нужнее помощь в первую очередь, поэтому они старались объять всех, кто к ним обращался. И изыскивали средства.

Две женщины шли к сцене и их сопровождали улыбки находящихся в зале народа и слёзы на глазах незнакомых им женщин. Кто-то кричал «Браво!», некоторые люди тянули к ним свои руки и благодарили, благодарили.
Маша была очень взволнована, как будто это ей вручали эту премию. Но нет, зачем ей премия? Она и так уже признанный врач и делает сложнейшие операции многим детям, а не только взрослым. И она очень рада от того, что может помочь детям. А здесь она рада за своих помощниц. Они трудились, отдавая себя своему делу, служению людям.

– Премию вручает дочь.... Начал, было, говорить ведущий, но Маша тихо ему сказала.
– Не надо объявлять это. Меня и так все знают. 
И шагнула к лауреатам.
– Примите наши поздравления. Сказала она, вручая награду награждённым, а в это время ведущий продолжал говорить о заслугах фонда «Детские мечты». А Маша передала микрофон Еве.
– Скажите Ева Константиновна хоть несколько слов.
Ева, взяв микрофон, заволновалась и молчала. А Маша ей шепнула.
– Можно и по бумажке, Ева Константиновна, вы ведь готовились.
Но Ева успокоившись, заговорила без написанного текста.

– Я пришла в фонд со дня его основания, у фонда была вначале другая задача, но однажды, это когда уже появилась Мария Ясенева, я увидела по телевизору страдающего ребёнка и не смогла пройти мимо. И со своими соображениями я поделилась с Марией Ильиничной. Идея нас захватила, и так у нас образовалось ещё одно направление. Помощь детям. Совершенно незнакомые люди поверили в важность нашей работы, в важность того, что мы делаем. Дети продолжали нуждаться в помощи, и мы не остановились. И не остановимся, пока все дети станут здоровыми. Только за последний период времени и с помощью нового владельца фонда мы спасли пятьсот шестьдесят две детских жизни.

Взрывы аплодисментов потряс зал. Люди кричали «браво», махали платками.  Некоторые выкрикивали слова благодарности, благодарили за дочь, за сына, за внука. Благодарили Еву Константиновну и её помощницу Ольгу, а у Маши потекли слёзы умиления от радости за своих сотрудниц. Благодарность людей самая большая награда была и для Маши. Она смотрела в зал на зрителей, люди продолжали говорить, благодарить.

Спасибо за дочь, услышала Маша, и увидела, как Ева и Ольга уходили со сцены, она не успела схватить Еву за руку, хотела остановить, но та с быстротой молнии исчезла, за ней и Ольга Львовна, и они обе затерялись в толпе. А Машу снова вытолкнули вперёд, и она стояла в изумлении и не знала, что говорить.
Ведь она не собиралась ничего кому-то и что-то говорить. Она хотела находиться там, как гостья. Не ожидала и того, что её толкнут вручать премии. Некоторое время она озиралась. Открывая рот и тут же закрывала, вспоминая, прежние благотворительные вечера при Ольге и, что в таких моментах говорила её тётя Оля. Слова всё же нашлись и она сказала.

– Видите ли, друзья, мы просто работали, просто помогали людям, а я просто лечила. Лечила, лечу и буду лечить всех, кто попросит. Просто лечить. Простите, я не привыкла к такому вниманию, как и мои соратницы, вероятно поэтому они и убежали в смущении.

Смех добрый и понимающий, а затем и аплодисменты прокатились по залу, заглушая слова Маши. Но она подождала и продолжила.

– Да, мы просто работали, как и мои соратницы, Ева Константиновна и Ольга Львовна. И мы всегда считали, главное не слава, а результат. Многие из вас жертвовали деньги, не зная ни моего имени, ни имени моих помощниц, лауреаток, которых мы сейчас чествуем, только имена детей. И это правильно, дети очень важны, они наше будущее. Вы только посмотрите, как они улыбаются и радуются жизни. Посмотрите на экран, и увидите, как они радуются. Радуются от того, что они совершенно здоровы. А что нужно для счастья? Счастье ведь, это тело не страдающее от боли и душа свободная от тревог. А слава принадлежит всем, кто помогал. Всем сотрудникам фонда, всем врачам, которые работали и работали. И многие бывало, не один раз работали бесплатно. Благотворителям, которые жертвовали иногда последние деньги, волонтёрам, которые тратили своё время. Это усилило наш энтузиазм, воодушевляло нас, потому что мы работали для детей. Спасибо вам всем дорогие.
И Маша поклонилась залу, затем отдала микрофон ведущему, и он снова взял слово.

– Мария Ильинична позвольте зачитать поздравления, которые пришли в адрес премии.
– Конечно, зачитайте. Народ должен знать, но, где же наши несравненные героини лауреатки? Они так засмущались, а ведь готовились к принятию лавр, даже речь репетировали и вдруг сбежали ....

Конец Машиной фразы потонул в бурных аплодисментах и смехе, а ведущий продолжил, зачитывая поздравления, пришедшие от родственников детей и от других лиц, организаций, затем снова заговорил о фонде.

– Работа фонда «Детские мечты», а в частности, работа Евы Константиновны и Ольги Львовны является примером эффективной частной инициативы в социальной сфере. И всемирной организацией здравоохранения опыт фонда «Детские мечты со Снегурочкой» рекомендован изучению и внедрению в других странах.

У Маши даже перехватило дыхание.
«Всемирное признание её фонда. Это сила!»
Подумала Маша и от радости и от смущения она попятилась назад, туда, где стояли её опекуны, дядя Саша и дядя Андрей, Яр и Гор.
– Добрый у тебя сегодня вечерок, мой светлячок. Прошептал ей на ухо Гор, от неожиданности Маша вздрогнула.
– Ох! Гор! Ты меня напугал.
– Иди, скажи ещё слово.
И подтолкнул её на середину сцены. Маша вздохнула и, взяв микрофон, подумала, что надо рассказать о том, что ещё в новом году планируем сделать для людей, для детей, и произнесла.

– Друзья! Мы планируем открыть ещё пять региональных центров и создать программу поддержки семей, в которых растут дети с особенностями развития. У нас закончилось строительство нового отделения клиники в селе Зелёная долина, «Здоровье женщины». Отделение очень важно, дети должны рождаться здоровыми. Я об этом мечтала и мечта осуществляется. Мамочки, как и дети должны быть здоровыми.

– Но на это потребуется затрат огромных средств. Произнёс ведущий.
– Да. Но я верю в людей. Оборудование у нас уже есть, и средства на открытие и принятие первых пациенток тоже есть. За эти года, что я руковожу всеми отделениями фонда, вижу, люди доверяют нам. Мы прозрачны, средства идут именно на то, на что они и были пожертвованы. А у нас появится новая возможность. Эта премия откроет многие двери.
– Спасибо вам, за то, что вы делаете. Наши героини так и не появились.
Произнёс ведущий.
– Повидимо, они испугались вспышек фотокамер. Пошутила Маша.
– Всё возможно. Поддержал её шутку ведущий и продолжил.
Но хотелось их ещё раз поздравить. Возможно, они услышат нас. Поздравляем вас Ева Константиновна и вас Ольга Львовна с заслуженной наградой.

– Они у нас люди скромные. Ничего и никому о себе не рассказывают. Но у обеих искренняя любовь к детям. А детям, кроме лечения нужна ещё любовь. Это обязательно. Любовь и внимание усиливают лечение. Продолжила Маша. И Ева Константиновна, как и Ольга Львовна, всегда уделяют большую часть своего свободного времени для того, чтобы посетить каждого ребёнка, всем, кому помогают. Поддержать их, подарить игрушку, почитать сказку. И даже поехать в другую страну, чтобы уладить всё с другими клиниками, если не удаётся по телефону. К нам обращаются родители детей и из других стран. Надеюсь, наши лауреатки далеко не убежали и их поймали, не дав им уйти, фотокорреспонденты.

Финальные аплодисменты долго не стихали, пока со сцены не ушли Маша и её опекуны или можно назвать их помощниками.
А ведущий объявил концертное продолжение вечера, угощение и танцы. И возможность меценатам, кто не ещё не сделал, сделать новый вклад. В другом зале продолжала работать выставка, она же ярмарка, продавались поделки детей, которые тоже включились в это благотворительное чудо, как только пошли на поправку.
Маша хотела подойти к Яру, как к ней подошла молодая корреспондентка и задала вопрос.

– Скажите, Мария, а как вы относитесь к политике? Возможно, вы подумаете  баллотироваться ....
Но Маша не дослушав, ответила.
– Я нет, а лауреатов спросите отдельно. Я за них не отвечаю на такие вопросы. Но вряд ли, они очень любят свою работу. А к политике я равнодушна. Я врач, и должна лечить людей, особенно детей. А политика детей не вылечит. Извините, меня ждут.
И она подошла к своим дядям и к Яру с Гором.

Завершилась официальная часть и все разошлись по залу. Обычные обсуждения, Сергею тоже задали какой-то вопрос, но он и сам не осознал, какие слова он говорил, отвечая на вопрос. И быстро отошёл и взял у официанта бокал с водой, и наперекор приказу Яра, не подходить к Маше, всё же, хотел подойти к ней, но не тут-то было, её снова нигде не было. Через какое-то время объявили танцы, но и здесь ему не удалось подойти к Маше. Рядом с ней были её дяди и Яр, а затем она снова исчезла. Вновь увидел её танцующей. Танцевала с Александром и снова исчезла. И снова увидел её с каким-то незнакомцем. Представительный седовласый, но статный мужчина.

– А это кто? Спросил себя Сергей. И в сердце его возникла досада. Со всеми танцует и всем так мило улыбается и не подойти к ней. Он смотрел на Машу и видел в ней ту маленькую девочку, в которую был влюблён с первого дня её появления на этот белый свет. Даже ещё в тот кружевной свёрток, в котором выглядывало её личико с огромными глазами. Он стоял тогда рядом со своим дедом и дедом Алексеем, когда привезли её в этот дом. Увидев её глаза, её детскую нежную улыбку, не понимая себя он влюбился в неё. Только тогда не понятно ему было, как?
Как он мог влюбиться в крошечного ребёнка, не понял, и не думал, что ему показалась её душа. Только намного позже, когда потерял её след, понял. Понял, как он любил её.
И вот, как понять себя? Почему? Почему так я вёл с ней в то время? И при первой встречи с ней в это время.
И сейчас же его жёсткий диск подвергся форматированию и в нём остался один файл «Сергей, ты идиот».
Да, сознаю, я идиот, и как всё исправить? Не понимаю. И почему-то в последнее время и Ярослав и Гордимир не позволяют ему подходить к ней.

Сергей ходил между танцующими, стараясь не выпускать из виду Машу.
Всё ещё звучала музыка, кто-то танцевал, кто-то разговаривал, а кто-то увлёкся детскими поделками. Для каждого были свои развлечения.

– Светлячок, потанцуем? Приглашаю тебя на танец. Произнёс Гор.
– С удовольствием, Гор.
– Ты очень сильная, Машенька. Но, почему в глазах твоих грусть?
– Не могу вспомнить, кто меня называл светлячком в раннем детстве. А это было. И я чувствую, это был какой-то близкий родственник. Гор, ты кто?  Кто ты был в моей жизни на самом деле?
– Ещё узнаешь. Не заморачивай свою красивую головку этой мелочью.
Ответил ей Гор, ведя её в танце, они сделал круг, по залу, и не останавливая их, Яр ловко подхватил Машу, забрав её из рук Гора. Улыбнулся и сказал.

– Машенька, в жизни каждой женщины есть место для мудрости. У тебя обширное место, и вмещает в себя много знаний и опыта. Не волнуйся, откроется и это знание, политое мудростью. Узнаешь и о светлячке и кто это слово произносил. Жизнь редко предупреждает, где именно поворот спрятан. Иногда удар, который кажется концом, оказывается дверью. И только потом понимаешь, унижение не сломало тебя, а вытолкнуло туда, где ты, наконец, стал собой.

– Причём здесь унижения? Яр? Меня никто не унижал.
– Я говорю о Гордимире. А вот и он, продолжи танец с ним.
– Гордимир? Удивилась Маша. А при чём здесь унижения какие-то?
Но Яр отступил, а Маша попав в руки Гора. Посмотрела ему в глаза, кружась в вальсе, у неё перед глазами появилась спираль. И вдруг она увидела в Гордимире, что-то знакомое, мелькает неуловимо, но что-то знакомое с очень раннего детства. Она смотрела на него не отрывая глаз, и пробиралась вовнутрь.

– О чём задумалась, светлячок?
– Свет-ля-чок. Медленно по слогам повторила она.
И это слово светлячок снова напомнил ей ту самую спокойную негромкую силу, которая не кричит о себе, а просто делает то, что так правильно. Как это делал её другой дедушка в её далёком детстве. Она ойкнула и произнесла.

– Дедушка Митя. Она потеряла ритм в танце, Гор чуть приподнял её и повёл дальше в танце, так, что Маша не касалась ногами пола. Он не громко, но так радостно рассмеялся.
– Вспомнила?
– Да. Ответила Маша. Вспоминаю, иду дальше, вглубь.
Она приблизила своё лицо к его лицу, втягивая носом его аромат, вспоминая. И вспомнила его аромат, вот кого напоминал Гор, деда Дмитрия и ещё глубже смотреть, уходя по спирали, что уносила её в конечную точку.
Спираль уже превратилась в тонкую нить и остановилась точкой и в этой точке она увидела своего отца в очень далёкой, далёкой жизни. Отца той Марии, князя Всеволода, папенька из летящего терема.
Маша отшатнулась, отодвинув своё лицо от лица Гора, как наткнулась на взгляд из того далёкого прошлого. 

– Ох! Произнесла Маша. Вспомнила. Её лицо озарилось улыбкой, а Гор снова тихо рассмеялся и ответил.
– Ах, ты мой светлячок!
Сердце Маши билось ускоренно, как птичка в клетке. Ей стало так волнительно, что дыхание прерывалось. Увидев её волнение, Гор остановил танец и увёл её в сторону, произнёс.
– Успокойся Машенька. Всё идёт своим чередом, жизнь прекрасна.
– Ты вернёшься в наш мир?
– Так я и так в этом мире почти постоянно нахожусь. Машенька.
– Я не о том. Я спрашиваю, ты станешь снова Дмитрием?
– Для чего? Жизнь Дмитрия закончилась ещё раньше жизни Ильи. И наши жизни продолжаются. Я останусь Гордимиром. Так для всех будет лучше. И не надо никому ничего доказывать. Меня Гордимиром во всех мирах знают. Это моё имя, имя моей души изначально.

– И я никогда, никогда не увижу дедушку Дмитрия?
– Тебе так хочется?
– И да, и ещё мне интересно. Ведь Гором ты выглядишь моим ровесником. А мне с дедушкой хочется побыть.
– Стало быть, устроим в тереме посиделки, раз тебе так хочется.
– Да, да, да. Хочу, хочу. А то ты появишься, и почти моментально у тебя время заканчивается и исчезаешь. Надо нам чаще встречаться за ужином в тереме. И ещё надо срочно приструнить Балтазара, не то я осмелюсь и уж точно его поколочу когда-нибудь. За его унижения меня.
– Тебе не надо никому ничего доказывать. Ты смелая об этом мы все знаем. Тебе надо просто перестать соглашаться снова и снова на своё же унижения самой себя. Слишком часто ты себя ругаешь и глупой называешь.
– Да с вами и с вашими проделками надо мной можно точно свихнуться.
– Всё хорошо, Машенька. Мы вместе. Мы живы. Мы преодолели столько преград за последние лета. Это счастье, семья собирается.

Слышать эти слова, было для Маши счастьем, прижала голову к груди Гора и произнесла. 

– И я жду, не дождусь другого дедушку. Мне интересно, каким дедушка Алексей будет. Ведь он скоро появится?
– К твоей свадьбе точно появится. Ответил Гор и рассмеялся.
– Вот опять ты смеёшься, а я серьёзно говорю. Какая ещё свадьба?
– Твоя, естественно, не моя же. Домой?
– Что?
– Мы домой отправимся?
– А что уже всё? Вечер закончился?
– Ведущий с Александром до конца доведут этот праздник, пусть люди отдыхают, веселятся. И я останусь. А ты и Яр отправитесь. Или ты хочешь с Сергеем пообщаться?
– Нет, я домой, я устала. Туфли эти первый раз надела, отвыкла от высоченных каблучков, ноги устали. И у меня на завтра запланировано много дел.
И вскоре Яр и Маша были уже в тереме.

Она была довольна тем, что благотворительный вечер прошёл успешно. И несколько дней была в таком прекрасном настроении, что никакие некоторые проблемы не портили ей настроение, и были такими мелкими, что она не обращала внимания.
Одна из проблем была такая. Это приезд Марины. Хотя приезд Марины она не заметила, узнала по рассказам и по её недовольству высказанного по телефону. Сколько раз Маша её в гости приглашала, но Марине в деревню приезжать не хотелось. Но увидев в её окружение на празднике красивых молодых парней, ей захотелось с ними познакомиться.
Она несколько раз звонила Маше, но та была занята, и ей было не до праздных разговоров. И тогда Марина решила приехать. В Зелёную долину она проехала по навигатору, а, как проехать к дому местного врача Марии, ей объяснили словоохотливые сельчане, и Марина поехала. Подъехав к её дому, была сильно удивлена и сдавленно, и произнесла.

– О, господи! Это, это что?
И она замолчала, слов у неё не было, она закрыла глаза, а открыв их, она снова  увидела всё те же развалины, что видела на фотографии, которые ещё несколько лет назад Маша ей показывала перед отъездом из города, принимать своё наследство. В тот раз она смеялась над Машей и говорила.
«Машка, зачем тебе эти развалины в дремучем лесу?»
Сказать, что она удивлена, это значит, ничего не сказать. Она не только поразилась, она сама не ожидала, как остолбенела. Для неё был шок, увидев дом в развалинах. Постояла в немом отупении, Марина и сейчас долго стояла в молчании и смотрела на это страшное зрелище. И не могла понять, что здесь происходит. Лишь прошептала.

– Машка, ты такая богачка, а живёшь в развалинах. Говорила, здесь есть и хорошая комната, но откуда здесь могло хоть что-то сохраниться. А может она не здесь живёт? Может у одного из её поклонников? Хм. Всё может быть. Я бы согласилась пожить с одним, особенно с со смугленьким. Но я и имён их не знаю. Как найти?
Она толкнула калитку, но калитка не открылась. Увидела возле калитки кнопку звонка, усмехнулась и произнесла.
– Да, уж! В этих развалинах даже звонок есть.
Но на звонок никто не откликался и как бы она не трясла калитку, калитка ей не открывалась. Дом её не впускал даже в калитку, и Марина была страшно разочарована, затем презрительно рассмеялась.

– Машка имеет миллионы и всё спускает на благотворительность, а дом не может себе построить. А ещё приглашала в гости. И куда? Ну, уж нет, туда я не пойду. Ещё меня там не придавили её развалины. Машка, выходи, Машка!
Кричала Марина и била в калитку, нажимала на звонок, но была тишина, лишь ветерок закружился во дворе и полетел на Марину, да ещё птица каркнула, пролетела мимо Марины, едва не задела её крылом. Марина в испуге отмахивалась от птицы, а та, сделав круг улетела.

– Дичь какая-то страшнейшая. Пролепетала Маринка. Господи, глушь какая. И как Машка здесь живёт? Лес дремучий вокруг.
Постояла возле калитки, ещё позвала Машу, но никто ей не отвечал. А она   дёргала калитку и ругалась. К ней подошёл дед Леонтий и спросил.

– Это чья же такая барыня, так эдак, к нам пожаловала? И пошто калитку, так эдак, дербанишь?
– Ой! Вскрикнула Марина, посмотрела на деда и добавила. Наконец-то живой человек появился. Да вот, приехала к подруге, а её дома, что ли нет. Закрыто и она не выходит. Может она здесь не живет?
– Так Машутка на работе. Здравия тебе девица.
– Здравствуйте. А где её работа?
– Эээ, так эдак, в больнице вестимо. Она у нас без, так эдак, дела не сидит. А сейчас, так эдак, разгар дня. Так она уж, поди, так эдак, вся в операциях выложилась, пока другие прохлаждаются.

– Я не прохлаждаюсь. Кто на кого учился. Нравится ей ковыряться во внутренностях человека, да ещё в мозгах копошиться. Фууу! Гадость какая! Всё бы ей резать, да разглядывать.
– А ты, эдак так, что же любишь?
– Я? А ваше, какое дело?
– Никакого, эдак так, просто, так эдак, вижу иждивенца паразитирующего.
– Это я, что ли? Ничего подобного, я не паразитирую. Я художник. И у меня родители богатые, и я живу с ними.
– Вот и я говорю об этом. Вроде бы, так эдак, взрослая девица, поди уж, лет тридцати, так эдак, а всё живёшь за счёт других.
– А вам какое дело? Лучше скажите, как Машку найти.
– Так эдак, вестимо в больничке её.
– Это я поняла, как туда проехать? Где она, эта больничка? Можете сказать?
– Так эдак, в селе разумеется. Что же, так эдак, не понятного?
– Непонятного? Да вы постоянно говорите, какое-то непонятное «так эдак». Это нормально?
– Само собой разумеется. А ты гражданочка, так эдак, езжай вот по этой дороге, видишь, так эдак, она заметная, проедешь по проулку, так эдак, повернёшь налево. Так эдак, больничка не в центре а дальше. Там увидишь, так эдак. Это, так эдак и ежу понятно. Прощевай гражданочка.
Произнёс дед Леонтий и пошёл к своему дому.

– Придурок! Произнесла Марина деду вдогонку. Точно, какой-то недоумок, разговаривать даже не умеет. Здесь все такие, что ли? И тут ничего удивительного, что Машка живёт в развалинах.

Села в машину и поехала по еле заметной дороге, которую указал дед, вскоре она выехала на улицу, и поехала дальше. Проехав по улице, она увидела настоящую клинику, да ещё рядом строятся ещё новые корпуса.

– Ого! Неужели это всё Машкино? Вот дура! Лучше бы дом себе построила, больниц и так полно.
Вошла в здание, удивлённо оглядываясь, спросила о Маше, но ей ответили, что Мария Ильинична на операции и освободится не скоро. Часика через два позвоните ей, может будет уже свободна.
Марина капризно скривила губы и вышла из клиники. Она немного посидела в машине, но ей надоело, ждать и она уехала со словами.

– Я тебе ещё это припомню, Машка. А когда-то приглашала в гости. Зараза такая, заимела двух женихов сразу и не делится.
Выезжая из села, она думала и как ей познакомится хоть с одним из них, по их виду видно классные мужчины. Как бы мне найти их. Спросить кого-нибудь что ли? Надо у Машкиного дяди Саши спросить. Уж он, то, наверняка знает всё и о Машке и кто её жених.

Однажды, в одно утро Маша шла в клинику и как обычно пошла, к своему проулку, как увидела Димку. 
Димка бежал от своего дома ей навстречу, размахивая чем-то белым и кричал.

– Снегурочка! Подожди.
Она остановилась, а Димка подбежав ближе и она разглядела у него файл, а в нём лист формата А4. 
– Снегурочка! Запыхавшись, произнёс Дима.
– Здравствуй, Дима. Дима, я же просила не называть меня снегурочкой. Снегурочкой была твоя мама, а я просто Маша. Зови меня Машей.
Димка остановился и посмотрел на неё ясными удивленными глазами, а потом резко покивал головой из стороны в сторону и ответил.
– Нет. Я не мог ошибиться. Я помню. Моя Мама была Марина и она очень похожа на тебя. Это я запомнил. И она пришла ко мне, когда я замерзал в дремучем лесу.
– В каком лесу? Дима?
– Ну, это, как его .... парк там когда-то был, как папа мне рассказывал, а потом он лесом стал. А мама пришла и сказала, что сейчас снегурочка придёт с дедом морозом и меня спасёт. И ты пришла. Я тебя хорошо запомнил. Навсегда и здесь когда тебя встретил, сразу узнал.
– Совпадение, Дима. Давай договоримся, не называй меня снегурочкой, мне сразу вспоминается детство и я вся в снегу и ком снега у меня во рту. Знаешь, как холодно было моему горлышку? До сих пор ощущается, как вспоминаю.
– Это папа тебе затолкал снег в рот?
– Нет, не папа.

Ответила Маша, вспомнив, как в действительности этот противный Серёжка отряхивая её от снега, нарочно провёл по лицу своей рукой в колючей варежке, и протолкнул ей в рот комок снега. Но она не стала об этом говорить Димке, а сказала другое.

– Нет, Дима, снег сам мне попал в рот, когда я с санок упала.
– Аааа. Вот смотри, что я нарисовал тебе.
И Димка подал ей прозрачный файл. Маша, взяв его, перевернула и увидела звёздное небо огромным куполом над лесом, а на высоком холме, что возле леса, стояла фигурка мальчика и взгляд его был устремлён в небо. И в этом рисунке Маша увидела столько эмоций, столько невысказанной надежды и она спросила.
– А кого ты нарисовал? Дима?
– Это я. Ответил Дима. Я себя нарисовал. Это я смотрю на звёзды и загадываю желание, чтобы у нас с папой всё было хорошо. Я загадал желание в мой день рождение, после того, как папа привёз меня из больницы. Я стоял на крыльце, у нас высокое крыльцо, и смотрел в небо. Но этого было мало, я это почувствовал и попросил папу сходить со мной вон на ту горку.
И Димка показал по направлению леса.
Мы пошли туда, и я стоял и разговаривал с небом.

– Разговаривал?
– Да, разговаривал, но молча, в себе. И небо мне отвечало.
– А почему ты шапку снял? Холодно же было.
– Нет, я был тепло одет. Папа меня никогда зимой на улицу не пускает раздетым. Просто я нарисовал так себя, так меня небо мне показало.
– Дааа? Небо показало? Удивительно.
– Да.
– А папа где?
– Папа там стоял возле ели. Здесь его не видно. Он тоже на небо смотрел, только не на звёзды, а на луну. Луна ярко светила.
– Ааа. Понятно. А почему ты его не нарисовал? А луну почему не нарисовал.
Димка вздохнул и почти горестно сказал.
– Она у меня не уместилась.
– И папа не уместился? С улыбкой спросила Маша.
– Я его тоже нарисовал. На другом листке. Мы потом, когда пришли домой, я стал рисовать. Сначала я нарисовал себя в куртке и шапке, но потом нарисовал по-другому, шапку убрал.
– Почему? Спросила Маша.
– Так звёздам захотелось.
– Ооо! Звёздам захотелось? Интересное явление.
– И папу я нарисовал, он опять сидел в кресле и думал. Вот смотри, что он думал, я это тоже нарисовал.

И Димка вытащил из файла ещё один рисунок, внизу листа было нарисовано кресло, там сидел мужчина, и даже очень похож на Сергея, но вверху было изображено ещё, от чего Маша вздрогнула, что озноб мощно протёк по позвоночнику. Выше, куда был устремлён взгляд мужчины, было нарисовано зеркало, а в них глаза этого мужчины, а поверх этих глаз полупрозрачно было нарисована часть её ванной, что отображалась в зеркале и фигура женщины. Маша так и застыла в изумлении и с открытым ртом. Какое-то время она молчала, но справившись с собой тихо спросила.

– Дима, а это кто?
Мальчик со смущённой улыбкой ответил.
– Это я увидел через глаза папы. Это ты, снегурочка. Папа больше никого не видит, когда смотрит в потолок, только тебя.
– А может это не я? Силуэт не верен и вот это что? Мне не понятно.
Произнесла Маша, хотя видела, фигура женщины похожа на неё. Она указала на непонятное ей, а это были  ленты, что кружились возле этой фигуры.
– Это ленты, они такие лёгкие, воздушные, но, что это на самом деле, я не знаю. Они появились, а снегурочка их ловила.
– Ты хорошо рисуешь. Дима, а почему ты не учишься?
– Папа обещал мне возить меня в художественную школу, но пока времени нет. Он сам меня учит. Папа тоже хорошо рисует. У него здорово получается, но папа говорит, что у него не достаточно таланта. Но он говорил, скоро откроется занимательный детский центр и там будет художественная школа, вот тогда я буду учиться у мастеров. Так папа мне сказал и ещё он сказал, что меня уже записал туда.

– Дааа? Да строительство его закончено и в этом центре будут разные кружки и школы. Но я не знала, что твой папа рисует.
«А хотя, что я знаю о нём? Да ничего. А Димка, этот малыш сам настолько непредсказуемый и таланты его неожиданные. Как хорошо рисует. Столько талантов открывается в Димке для меня. Для меня? Ну, конечно же, для меня. Романовы-то знают, какой он. И что из этого выходит? Что? А выходит, всё это правда. Сергей подсматривает за мной. Зря я лелеяла надежду в себе, что мне померещилось. Ничего мне не померещилось. Боже ж, ты мой! Яр! Ты зачем такое допустил?»
Она смотрела на рисунок и в голове у неё всё перемешалось.

– Тётя Маша. Ты хочешь, чтобы я подарил тебе эти рисунки? 
– Мне? Подарил? Она помолчала, мысли неслись, и не остановилась ни одна, только звон в голове был, а Димка заговорил.
– Я тебе и хотел подарить. Ждал тебя, когда ты пойдёшь. Я почему-то знал, и ты будешь без дяди Ярослава.
– Ты знаешь Ярослава?
– Конечно, знаю, он папин друг.
– Да уж! А реальность-то становится всё веселее и веселее. Все всё знают, одна я, как игрушка тупая и ни к чему непригодная.
– Ты хорошая, тётя Маша, я точно знаю. А на празднике ты была очень красивая. Я увидел.

– Как ты увидел? Где?
– Через папины глаза. На небе всё отражается, я уже вижу.
– Что видишь? Удивлённо спросила Маша.
– Всё. Людей, могу и судьбу увидеть, если посмотрю. И, где, что произойдёт. Иногда мне страшно бывает, но мне говорят, всё будет у нас хорошо.
– У вас?
– Да. У нас, у тебя, в волшебном доме ....
– В волшебном доме? А где это?
– Там, где ты живёшь. Ведь твой дом волшебный. Это я уже знаю. И ещё в нашем селе тоже будет хорошо. Мне говорят.
– Кто говорит?
– Не знаю. Небо. Такой седой дедушка в белых одеждах, и сияние от него идёт. Ой, тётя Маша, у вас в глазах облака плывут. Так красиво!
– Что? Какие облака?
– Небесные. А можно я уже буду называть тебя мамой? Я больше не хочу ждать. Ты же моя мама.

Маша удивлённо посмотрела на небо, и ей показалось, что там, в высоте среди облаков сияли звёздные глаза и смотрели на неё и радостно твердили,
«Да, да. Ты его мама».
Она опустила взгляд вниз, на Димку и увидела его умоляющий взгляд, и ей его стало так жалко. Ей вспомнилось она сама, когда она осталась без мамы и без папы, и тоже ей хотелось к маме. Как она тосковала по ней. И сейчас вот перед ней стоял уязвимый маленький человечек, сердечко которого так трепетало, что Маша увидела его душу. Душа его словно крылья бабочки трепетала и балансировала на грани счастья и пустоты, словно заглянула всё-таки за край бездны. А шрамы прошлого от потери мамы больше не болели, зажили и зарубцевались. И теперь рубец постепенно рассасывался от любви маленького сердечка. И вот сейчас смотрит на неё такими глазами, что Маша сама готова заплакать, но она вздохнула и сама себя не понимая, притянула и прижала мальчика к себе и ещё не осознавая, прошептала.

– Тебе и правда очень хочется называть меня мамой?
Димка сам ещё сильнее прижался к ней обхватывая её за талию, сначала он кивнул головой, затем произнёс.
– Очень, очень. И чуть помолчал, добавил. Мамочка.
Она отцепила его руки, и присела на корточки, чтобы глаза их были на одном уровне. Смотрела в его печальные в не по-детски умные глаза, в которых не было ни тени лукавства, только искренняя глубокая надежда.
– Димочка, я бы согласилась, но, что скажут люди?
– А при чужих людях я буду называть всегда тебя тётя Маша, а внутри себя, я буду звать тебя, мамочка.
– Если ты желаешь, чтобы я стала твоей мамой внутри тебя, так и будет. Но только я не знаю, как быть с твоим папой, да и с тобой тоже. Жить-то мы будем в разных местах. Я в своём доме, а ты с папой в своём, у дедушки. И что скажет папа? А вдруг он рассердится, узнав, что ты называешь внутри себя меня мамой. Как быть?

– Нееее. Папа не рассердится, я точно знаю. Он обрадуется. А жить? .... Да. ... Мы живём в разных домах. Я знаю, меня ещё твой волшебный дом не примет, а я буду ждать.
– Откуда ты знаешь о волшебном доме?
– Бабушка Лиза и папа мне рассказывали. И ещё бабушка сказала, как я стану своим для дома, то дом сам откроем для меня дверь.
– Дааа?! Ох, Дима, мы за разговором теперь опаздываем. Беги в садик, у меня своих дел много.
– Папа говорил, у тебя скоро открытие какое-то будет.
– Да, Дима. Открытие одного центра будет. И у меня кроме лечения больных есть ещё дела. Она встала, свернула рисунки в трубочку и помещая их в свою сумочку, произнесла.
Спасибо, Дима за рисунки. Они мне очень понравились, буду их беречь. И пойдём скорее, а то мы опаздываем уже.

Они вышли из проулка и каждый пошёл своей дорогой быстрым шагом. Через несколько шагов Димка оглянулся и тем делом же осмотрелся, не слышит ли кто, произнёс.
– До вечера, мамочка.
– До вечера Дима. Ответила Маша.

Она была в удивлении. До неё только сейчас дошло, как ловко её Димка подвёл к началу новой истории.

– Боже ж, ты мой. Ангел мой! Это, что только вот сейчас было? Как назвать? Сватовство в матери? Яр! Ты видел, как он ловко мне всё это впихнул, на чувствах моих сыграл, а я и уши развесила. Яр ты слышишь меня?
Было молчание, а Маша продолжила.
Ну и молчи, молчи, всё равно появишься вечером. Тогда и поговорим.
«А что тут говорить? Услышала и смех, и ответ Яра. Устами малыша верно всё было сказано».

– Это тоже твои проделки? Яр, ну сколько можно?
И Маша, сердито размахивая рукой, быстро зашагала к крыльцу клиники. Но сердце её радостно ёкнуло, повернув голову на готовый корпус с одной стороны и строящий с другой стороны, и она уже улыбнулась, увидев это.
Стройка продолжается, мечта её осуществляется.

Уже погрузилась в работу, и в одной из послеоперационной палате она стояла у изголовья функциональной кровати, где лежал больной, которому была сделана сложная операция днём раньше. И Маша осматривала его, сверяясь с картой интенсивной терапии, и тщательно настраивала скорость подачи обезболивающего раствора в инфузомате, в голове всё ещё мелькали мысли о Димке. 

– Что же получается? Спросила она себя. Его жизнь, как кровоток пустился по новому руслу, так и жизнь? Так? И жизнь его течёт, таким другим кровотоком, как в хирургии? Странно, странно. Даже очень странно и интересно. Это в хирургии такое правило, когда сшивают крупную артерию, накладывается сложный многоступенчатый узел, чтобы остановить кровотечение, и спасти человеку жизнь и пускают кровоток по новому руслу, а рану наглухо зашивают. И не возвращаются больше к ней. Выходит, и я тоже пускаю жизнь Димки по новому пути? По новому кровотоку? Так? Это чтобы он забыл боль и страдания? А я? Как же я? У меня есть назад дорога? Что же тогда получается? Надо отпустить прошлое окончательно, освободить место настоящему.
Она помолчала, ещё раз посмотрела карту больного, она снова прошептала.
Так вроде бы я давно прошлое отпустила, живу настоящим. Разве только с Сергеем ещё прошлое возникает.

Она вышла из палаты, вспомнив, что сегодня надо проверить и принять новую сосудистую операционную, что уже открыли в новом крыле здания клиники. Стройка продолжается, Яр и Гор заняты ею, как и дядя Саша.
Маша вышла в широкий переходный коридор с панорамными окнами, из центрального здания в другое крыло здания, она увидела, как старшая медсестра, женщина уже в годах, руководила молодыми санитарами и интернами. Они распаковывали коробки с современными хирургическими мониторами. Увидев её, старшая медсестра буквально просияла.

– Машенька, Мария Ильинична, ты только посмотри какое это чудо. Новые бестеневые лампы уже смонтировали. А шовный материал-то какой, Мария Ильинична. Загляденье. Шей, не хочу.
– Так и должно быть. Для этого мы и работаем, Людмила Степановна. Мечта моя осуществляется.

С улыбкой ответила Маша и пошла дальше, ей надо ещё осмотреть отделение «Здоровье женщин», переход в новое здание ещё не был сделан, и к новому зданию надо было идти по улице. За этим зданием ещё строилось здание. Это будет детский центр интенсивной терапии. Вновь здесь стояла новая строительная техника, и вновь все рабочие в той же спецовке, что помогали при переезде Маши и обустраивали клинику.

– Интересно, а рабочие с нашей реальности или всё же нет?  Надо спросить Яра или Гора откуда их привезли. Да ещё столько много.
 Маша обошла и направилась к главному входу, но у въезда стоял новый щит. Его ещё вчера не было.
– Откуда? Прошептала Маша, подходя, она прочитала.

«Народный медицинский центр имени Ясенева И. Д. Центр экстренной медицинской помощи. Полное бесплатное обеспечение пациентов за счёт средств независимого фонда, в помощи по хирургии, терапии, нейрохирургии, кардиологии. Генеральный директор и главный врач проекта Ясенева М. И.

– Я? Удивлённо произнесла Маша.
Она замерла, не в силах оторвать взгляда от последней строчки. Сердце её пропустило удар, а затем забилось часто и по всему телу стало горячо.
Как так? Откуда взялся этот щит? Снова проделки Яра? Я не могу....
– Ты сможешь всё. Сможешь, моя крошка.
Услышала она до боли знакомый голос, на который она резко оглянулась, и увидела того, кого больше и не надеялась никогда увидеть.
Она почувствовала лёгкое головокружение и почувствовала, что лицо её защипало, она поняла, что кровь отлилась от её лица. Да, её лицо стало белое, даже губы побелели. Сердце сильнее забилось.

– Дядя Виктор?! Выдохнула она. Ты? Как?
– Я, девочка моя, я.
– Откуда?
– Да всё оттуда, откуда и твой отец Илья прибыл.
– Вот это сюрприз!
Маша качнулась, от такого сюрприза в глазах защипало, а ноги стали ватными, и она уцепилась за изгородь, почувствовав себя неустойчиво.
–  Аааа, тётя?
–  Ольга? Улыбался Виктор. Скоро и она появится, только немного другой. И я по-другому выгляжу, это я тебе показался, чтобы ты узнала меня. Счастье ты наше, дай я тебя обниму.
– Дядечка. Маша кинулась к нему и обняла за шею, слёзы потекли у неё, а она приговаривала.
Дядечка мой. Дядечка Витя. Дядечка, как я скучала без вас. без тебя и тёти. Шептала Маша и не могла оторваться от Виктора. Ты можешь мне ответить, что это?

– Это? Переспросил Виктор. Гладя рукой Машу по спине, продолжил.
Это дело всех наших жизней. Твоего отца, моей, деда Алексея, деда Дмитрия, Ольги, твоей матери и твоей жизни тоже. Это все мы. Когда-то я поклялся себе, построю такую больницу, где ни одному человеку не откажут в спасении из-за отсутствия денег или нужных связей. Я и не только я, а все кто вокруг меня, и вокруг тебя, заработали миллиарды. Я скупал землю, готовил проект. Думал, Илья одухотворит эту задумку, но ему не удалось задержаться здесь, пришлось уйти. Но ты подросла и заменила Илью. Увидел ещё в твоём детстве твою выдержку, твою тягу к хирургии, врачеванию, и понял, ты заменишь Илью. Как ты и хотела, будет пять операционных блоков, кардиоцентр, женский и детский центры, вертолётная площадка, для санитарной авиации, чтобы доставлять больных из глухих деревень области. Добавим оборудованные машины скорой помощи. Лучшее реанимационное отделение, комфортные палаты и полный неисчерпаемый запас любых расходных материалов. Тебе не придётся экономить ни чего. Ты будешь просто лечить людей.

– Да? А зачем тогда записали меня генеральным директором? Тем более в этом я совершенно не смыслю. Это же колоссальная ответственность. Дядя! Я же вам не великий менеджер.
– Это просто надпись. Как всегда, тебя это не будет касаться. Ты будешь не одна, мы по-прежнему будем с тобой. Всю бюрократию мы уже давно взяли на себя, финансы, снабжение, и защита от чиновников, от коррупции рэкетирства, это всё наша работа. А ты будешь лечить вести за собой медицинский персонал, проводить в жизнь свои методы и методы Ильи, иногда давая ему самому проводить операции. Он по ним так скучает.

– Тогда я сдам полномочия наследницы твоего дела, дядя? Вытирая слёзы, произнесла Маша.
– Кому и зачем? Ты наследница по закону. Пусть будет так, как есть. Тем более твой фонд будет работать так, как ты и хочешь. У нас другие средства есть и другие дела.
– Ох, дядечка мой, я даже и не знаю, что сказать.
– А ты не говори, ты радуйся.
– Я радуюсь. У Маши снова потекли слёзы.
– Где же ты радуешься? Ты плачешь.
– Это слёзы радости. Это от радости, что ты вернулся. Боже ж, ты мой! А я тебя видела в нашей квартире, на площадке, где на меня родственники нападали. Боже ж, ты мой! Всхлипывала Маша.
– А где твоё продолжение «Ангел мой»? Рассмеялся Виктор.

– Ой, ты тоже смеёшься надо мной, как и папа.
– Я не смеюсь, я тоже радуюсь. Наш бриллиант проходит последние штрихи огранки. Ты молодец Машенька.
– Ага, молодец. Сделали из меня полную дуру. Знаешь, какие непонятки возникали у меня? И ещё до сих пор некоторые присутствуют.
– Знаю, родная моя, знаю. Но ты прошла, осмыслила, осознала.
– Ещё не знаю, всё ли осознала.
– Ну, отчего же? Мы все довольны тобой и твоими талантами.
– С талантами я ещё не со всеми разобралась, но осваиваю. Много ещё не понятного мне подсовывают боги. Даже папа удивлённо спрашивает «И чем это я умаслила Матушек?» А я даже с ними не знакома, и кто они такие, не знаю. А папа ещё и хохочет.

– Ты всех знаешь, только ещё не вспомнила их. Ещё вспомнишь. 
– Может, и вспомню, мне теперь осталось дождаться дедушку Алексея.
– Это случится совсем скоро.
– Интересно, каким он будет? Ты знаешь, что о нём сказала мне однажды бабушка Лиза?
– Лиза? Это Романова? И что она сказала?
– Сейчас вспомню дословно.
Маша немного помолчала, потёрла лоб рукой, затем прижав указательный палец ко лбу, и произнесла.

«Твой дедушка для людей служил маяком, не жалел он доброты и любви для них. Рядом с ним всё сияло солнцем и счастьем, не все его понимали и не все его принимали. Тот огонь, что горел у него внутри. В его сердце вся вселенная вмещалась, души вечные, планеты и звёзды, птицы, люди, духи, животные, да весь мир наш, тоже был в его сердце. Всё село, но не всех это устраивало. Ты представляешь, какое у него было сердце благородное? Большое и доброе. Для него не было ни плохих людей, ни хороших. Все для него были одинаковыми. И пусть его не все принимали и не понимали, но все были для него одинаковые дети божьи. Он всегда говорил,
«Все мы, дети божьи».

Это я почему-то запомнила, а когда слушала, у меня аж мурашки бегали. Она прям загипнотизировала своими словами.

– Лизавета мудрая женщина, многое знает, как и Леонтий.
– Да, они необычные люди, а мне она в тот раз сказала, я тоже запомнила. Она говорила во мне дедушкин свет. Сейчас вспомню.
Маша помолчала, вспоминая и затем произнесла.
«Вот смотрю на тебя и вижу, в тебе тоже есть его свет. В твоём сердце его хрустальный свет. Чувствую и верю, обратиться и к тебе народ. Кровь-то она не вода. Есть и у тебя его дар. Дар твоего дедушки».
–  Это верно она сказала. Кровь не вода и души не разлетаются из рода. Во всех нас единый свет. Все мы в едином роду. Ты вспомнила свои жизни?
–  Некоторые вспомнила и поняла, я всегда сюда рождалась. Иногда во сне вижу, а зеркало корректирует, помогает, показывает.
–  Угу. Виктор, кивнув головой и продолжил, утверждая. Зеркало в ванной.
–  А ты откуда знаешь о зеркале? Удивилась Маша.
–  Мне ли не знать.
–  Ах, да, мне дядя Саша говорил, что ты знал всё, что твой разум находился в таких вибрациях, где все знания есть.

–  Даже так? Рассмеялся Виктор.
–  Да. Значит, скоро наша семья скоро соберётся полностью в нашем доме? И мамочка моя и тётя?
–  Соберётся. На твоей свадьбе будем все. Все соберёмся.
– Ха-ха-хах! Рассмеялась Маша. На свадьбе? Так мне помнится, ты запретил мне замуж выходить. Сначала год, потом к этому году ещё четыре года прибавил. Какая мне свадьба?
– Настоящая.
– Настоящая? Так мне ещё больше года нельзя замуж выходить. Сам приказывал.

– Отменим. Будет настоящая свадьба, не сегодня, конечно и не завтра, но в скором времени будет. Ты приняла малыша?
– В каком смысле? Димку, что ли? Ох, этот малыш, как будто бы и не малыш. Идём в здание, дядь Вить, чаю хоть попьём, а потом домой пойдём. Ты свободен? А то Яр и Гор то и дело говорят, время вышло. И моментально сматываются, исчезают в неизвестность. А они знают о тебе?
– Знают.
– Ну, конечно, о чём это я спрашиваю?

Они шли по дорожке к главному крыльцу, а Маша то и дело повторяла.

– Чудеса. Чудеса, да и только. Ох и чудеса! А не давно я в Горе деда Дмитрия увидела. На празднике узнала, увидела.
– Чудеса, Машенька просто так не падают с неба сами по себе. Их создают сильные честные люди, которые не боятся оставаться людьми даже в самую тёмную и ненастную ночь. Это главное счастье на Земле.
Маша сделала шаг, затем повернулась и к нему и уткнулась лицом в его грудь. Его руки обняли её, а она прошептала.
– Да, дядя Витя, я согласна с тобой, особенно, когда рядом со мной боги. Вот думаю, каким дедушка Алексей появится. Я читаю его записи. Он писал, что совсем рядом со мной. Я жду, не дождусь. А ты дядечка мой, такой сюрприз мне сделал. Что до сих пор мандраж по всему телу идёт.
– Да? ты не волнуйся, Машенька, мы снова вместе. Все будем вместе. Корпус «здоровье женщины» когда будем открывать?

– Надо проверить последние приготовления, и назначим день, пациентки у меня уже записаны. Ждут своего часа, некоторые находятся уже здесь в клинике, выделили две палаты.
– Это хорошо. Забота о людях, очень хорошо. Свет идёт от сердца к сердцу. Служить людям всем сердцем.
Виктор обнял её и Маша почувствовала спокойствие. Посмотрела на Виктора, она увидела его лицо, оно немного изменилось, и она спросила.
– Ты так теперь будешь выглядеть?
– Да. Таким я буду, привыкай.
Маша долго всматривалась в его лицо, а затем произнесла.
– А ты всё равно чем-то похож и на прежнего моего дядечку Витю. И я рада этому.
Она снова ощутила полное спокойствие. Они так и вошли в здание обнявшись. А на удивлённые взгляды она всем его представила.
–  Это мой дядя. Дядя Виктор. Мы давно не виделись. Он приехал меня навестить.
Продолжение следует....
Таисия-Лиция.
Фото из интернета.