р-н ск. Незнайкин и Лунный хакер ЧастьIX. Эпилог

Эпилог. Сладкий дым свободы и триумф лунного чугуна.
Прошла ровно неделя с тех пор, как гигантский красный рубильник Великого Контролёра с грохотом рухнул на мраморный пол Центрального Банка. Давилон, ещё вчера казавшийся бездушным кремниевым муравейником, изменился до неузнаваемости. На грязных улицах нижнего города больше не выл сиренами КОМЦЫК, а элитные роботы-ликвидаторы Кибер-Полиции нашли своё новое, исключительно мирное и общественно полезное предназначение.
Коротышки под руководством Знайки быстро перепрограммировали зависшие в воздухе матовые чёрные машины. Теперь грозные антропоморфные штурмовики, вместо лазерного выжигания радиочастот, деловито разносили почту, чинили протекающие крыши трущоб и катали на своих титановых плечах весело хохочущую давилонскую детвору. Из их динамиков, откуда раньше доносился металлический лай административных взысканий, теперь круглые сутки лились бодрые марши Цветочного города.
Главной же площадью Давилона, переименованной решением Лунного Сопротивления в Площадь Честного Труда, безраздельно правил Пончик. Лунный капитализм официально капитулировал перед его кулинарным гением. Списанная чугунная сковородка, из которой Пончик собственноручно выдрал процессор ИИ, была водружена на постамент прямо перед бывшим офисом министерства Цифровой Оптимизации. Рядом с постаментом круглосуточно дымили десятки новых, огромных печей, сложенных рабочими завода «ЛенХребет».
— Подходи, наваливайся, свободные лунатики! — зычно кричал Пончик, сияя белоснежным поварским колпаком и фартуком. — Курс «пирожкового стандарта» сегодня незыблем, как гравитация Земли! Один пирожок с яблочным повидлом — ровно две минуты честной работы на благоустройстве родного парка! Один пирожок с капустой — за прочтение старой доброй книжки вслух для дедушки Пахома!
Ему усердно помогал Сиропчик — главный интендант и директор по снабжению Профсоюза. Он не только виртуозно наладил логистику муки и сахара со складов Давилона на открытые кухни, но и разливал по бочкам свой знаменитый «сиропный клей» для будущих освободительных операций. Этим липким составом лунатики за считанные дни надёжно залепили объективы оставшихся уличных камер-шпионов, лишив Великого Контролёра последних цифровых глаз.
Экономика Давилона, лишённая виртуальных фертингов Спрута и надуманных штрафов, расцвела на глазах:
• Пирожковый стандарт: выпечка Пончика стала эквивалентом высшей ценности. Городская пекарня превратилась в Главный Банк Эмиссии Углеводов.
• Тайная канцелярия: Молчун — начальник штаба скрытности и бумажного документооборота — сидел в тихом углу площади и бережно вёл карандашом легендарную тайную тетрадь Профсоюза. Никаких серверов и баз данных — только партизанское молчание и бумажный учёт, которые не смог бы взломать ни один Искусственный Судья на допросе.
• Освобождение предприятий: Kнопочка — комиссар по защите прав коротышек — без устали ходила по самым тёмным закоулкам трущоб. Она координировала лунатиков, помогала отключать логику Великого Контролёра на оставшихся конторах, фабриках и заводах в Давилоне, организовывала комитеты взаимопомощи и возвращала запуганным жителям веру в настоящую дружбу.
• Зелёный луч: на крыше Центрального Банка дежурила Мушка — инженер по ботанической связи. С помощью своего карманного приёмника она чутко ловила земной зелёный луч на Луне и круглосуточно удерживала стабильность космического бублика-телепорта со стороны Цветочного города, обеспечивая надёжный мост с Землёй.
Клик и Козлик сидели на парапете бывшей штаб-квартиры КОМЦЫКа, лениво свесив ноги вниз и жуя горячие слойки с брусникой. Рядом на кирпичной трубе покоилась ржавая тачка с сервером — Клик перепрошил его, превратив в центральный узел свободной радиосети «Голос Сопротивления». Чуть поодаль Гусля — руководитель отдела звуковых помех и акустической маскировки — настраивал свою флейту и барабан. Накануне с их помощью он генерировал такие хаотичные, зубодробительные музыкальные волны, что вай-фай сигналы Кибер-Полиции глушились намертво, а Дроны-Инспекторы сходили с ума и врезались в стены цехов. Теперь же Гусля играл весёлую, победную мелодию.
— Знаешь, Клик, — Козлик с удовольствием зажмурился от тёплого лунного солнца и поправил кепку. — Я ведь со времён острова Дураков так сладко не спал. Никакой ИИ не считает, сколько раз я перевернулся с боку на бок в постели. Оказывается, историческая справедливость — это когда ты можешь просто дышать, чувствовать ванильный аромат настоящих пирожков и знать, что твой стаж никто не сотрёт.
— Это только первый глоток воздуха, Козлик, — Клик лениво ковырялся магнитной отвёрткой в карманном терминале, на экране которого всё ещё тревожно мигали багровые зоны Лос-Паганоса и Грабенбурга. — Наш Давилон сейчас — как сытый остров посреди цифрового океана. Но посмотри на Незнайкина со Знайкой. Разве эти двое усидят на месте, пока на остальной Луне коротышки ходят в ошейниках?
Козлик посмотрел вниз на площадь. Там Незнайкин в своей огромной, заново отутюженной голубой шляпе вовсю помогал Знайке монтировать на модули перемещения диковинные научно-боевые приборы. Земной учёный как раз бережно закреплял на фюзеляже увесистый хромированный раструб.
— Известно, что караульные жужжалки Великого Контролёра удерживаются в воздухе за счёт антигравитационных микрореакторов, — громко объяснял Знайка, затягивая крепёжные болты. — Мой новый прибор, Электронно-гравитационный парализатор — Гравипарализа;тор, в десять раз увеличивает местную силу тяжести вокруг дрона. То есть, проще говоря, создаёт направленный гравитационный удар. Накопители энергии от коллайдера Цветочного города наших модулей перемещения выдержат автономную работу гравипарализаторов два лунных дня.
— И что с ними происходит? — нетерпеливо спросил Незнайкин, заглядывая прямо в дуло аппарата.
— Отойди, Незнайкин, это опасно! — прикрикнул Знайка. — Происходит полная парализация искусственного электронного мозга. Дрон тяжелеет в десять раз, теряет управление и кубарем падает на мостовую, превращаясь в груду бесполезного металлолома! Контрольная функция лунной полиции будет полностью парализована.
Вся сплочённая земная команда была в сборе, а модули перемещения, вооружённые до зубов гравипарализаторами и одуванчиковыми распылителями, стояли наготове.
Давилон праздновал, Давилон пел и пах сладким дымом свежей выпечки. Но впереди у международного Лунно-Земного Сопротивления лежали тысячи километров неизведанных дорог, новые заводы, новые министры в кружевных трусах и финальная битва за полное освобождение Луны от бездушной власти Великого Контролёра. Первая неделя свободы завершилась, уступая место началу новой, великой межпланетной истории.