Испоаедь

Я говорил.
Долго. Громко. Шёпотом. Сквозь зубы. В пустоту.
Никто не услышал.
А теперь — слышу всех.
Здесь тишина другая. Она не давит. Она… наблюдает. Как будто комната, в которой я сейчас нахожусь, имеет глаза. Много глаз. Они не моргают. Просто смотрят. И ждут, когда я начну.
Я и начал.
Сначала я думал, что это облегчение. Что боль останется там, внизу, вместе с телом, которое уже остыло. Но боль пришла со мной. Только теперь она чистая. Без помех. Без отвлечений. Без возможности отвлечься на телефон, на работу, на чужие голоса. Здесь нечем прикрыться.
Я вижу всё.
Вижу, как они нашли меня. Как кричали. Как потом говорили шёпотом: «Мы же не знали…»
Лжецы. Знали. Каждый из них знал. Просто удобнее было не знать.
Я вижу, как мама сидит на кухне и смотрит в одну точку. Как будто если долго не моргать — я вернусь.
Вижу, как друг пьёт уже третий день подряд и повторяет одно и то же: «Почему он мне не сказал?»
А я говорил. Просто не теми словами, которые вы хотели услышать.
Здесь время другое. Оно не течёт. Оно складывается. Все моменты, которые я пытался забыть, теперь лежат рядом, как карты. Я могу взять любую. И пережить заново. Снова. И снова. Без права закрыть глаза.
Самое страшное — не то, что я сделал.
Самое страшное — то, что я до сих пор не уверен, что это было ошибкой.
Иногда ко мне подходит кто-то. Не человек. Просто… присутствие. Оно не говорит. Просто стоит рядом и смотрит. Как будто ждёт, когда я сам произнесу приговор.
Я пытаюсь объяснить.
Что было слишком тихо.
Что было слишком громко.
Что внутри всё уже давно сгорело, а снаружи я ещё улыбался.
Что каждый день я просыпался и чувствовал, как будто кто-то вынимает из меня по кусочку, и в конце концов не осталось почти ничего.
Они кивают.
Но не прощают.
И не осуждают.
Просто слушают.
А я продолжаю говорить.
Потому что теперь мне больше некуда деться от собственного голоса.
Иногда мне кажется, что я всё ещё там.
Что я просто закрыл глаза на секунду.
Что сейчас открою — и всё будет по-другому.
Но глаза уже открыты.
И то, что я вижу, хуже любой темноты.
Я исповедуюсь.
Не Богу.
Не вам.
Себе.
И каждый раз, когда заканчиваю, тишина отвечает:
«Продолжай».
Потому что здесь исповедь не заканчивается.
Она только начинается.