Мазок лазури на Шамбале

Этот кобальт, и ультрамарины, и лазурь, и божественный свет
Оставлял он на горных вершинах, как святой и безумный завет.
Он искал неземную обитель, уходя в бесконечную даль,
И глазами искал её всюду, на холстах оставляя печаль.
Проходил он сквозь земли и годы, ослеплённый далёкой мечтой,
Его Шамбала — дивная, странная — тихо пела рядом с душой:
В каждой капле, сияя предвечно, в киноварном сияньи зари,
В робком шёпоте горного ветра, что вздыхает о Боге: «Смотри...»
И когда догорели все свечи, и земной затуманился взор,
Сорвалось на последнем исходе: «Поднимите к гряде моих гор!»
И открылась пред ним в полнолунье, залитая серебряным сном,
Та гора, что звала его вдаль, оказалась единственным домом —
Его Шамбалой — прошлой мечтой...
И, вздохнув, на прощание сыну: «Не ищи. Ты живи и люби!»,
Он оставил палитру земную, растворяясь в предвечной дали.
Эту гору, залитую светом, обнимают сиянием лучи.


Шамбала — это момент полного присутствия, когда ты стоишь перед красотой, истиной — неважно, перед человеком, его творчеством или искренней улыбкой ребенка, — здесь и сейчас. 7000 раз он делился этим чувством через картины, возможно, поняв свою Шамбалу в конце жизни.
Шамбала — это не место, это путь…
И пройдя тысячи километров через пустыни и перевалы в поисках священной Шамбалы, человек в итоге находит ее внутри себя — в тишине собственного сердца, в моменте «здесь и сейчас».