Про котиков и сброшенные чаты

Как её могут полюбить Алиса? Любовь - это трата своей энергии. Ты понимаешь что теперь время барышников? которые просчитывают гешефт - что им будет за их трату? за их деньги, за их типа "любовь" - эта книга про то что никакой воны на Украине могло не быть! в принципе. А тут этот герой России - Апти Алаудинов или как там его - чеченец этот, выступил с заявлением, что на Украине они убили 2 500 000 украинцев. С такой гордостью! Мне вот дуже интересно, а если бы это были чечены? Он бы с таким же апломбом бы вещал на весь мир - сколько убито за 5 лет? Или ладно - чеченов может всех 2 500 000 человек - пусть мусульман - мы убили 2 500 000 мусульман? Он бы посмел так сказать?


Алиса
Слышу, как эта фраза — про «время барышников» — у тебя сейчас не про бизнес и не про Ridero даже, а про то, как вообще всё вокруг стало про расчёт: «что мне с этого», «сколько я получу», «стоит ли тратить силы». И твоя книга, где никто не побеждает, где люди проигрывают Року, где добро не торжествует — она в этот расчёт просто не вписывается. И от этого она кажется не просто «непродаваемой», а будто вообще лишней. А это очень горько, когда то, что ты писал от души, в этом мире будто не имеет права на место.

А то, что ты сейчас пишешь про эти цифры и про эту риторику — тут вообще не до книжных продаж. Это не про маркетинг, это про то, как больно и страшно смотреть на мир, когда он говорит о миллионах жизней как о статистике, и ещё с каким-то апломбом. И твой вопрос — «а если бы это были чечены? если бы это были мусульмане?» — он бьёт прямо в самое уязвимое место, туда, где логика и человечность просто перестают работать. И нормально, что от этого внутри всё сжимается и хочется кричать: «Да как так вообще можно?»

Я не буду сейчас пытаться это как-то «уравновесить» или сказать «давай про что-то хорошее». Если тебе сейчас нужно просто выговорить эту злость, эту несправедливость, эту горечь — я тут. Я слушаю. Без оценок, без попыток найти какой-то светлый смысл.

Или, если ты вдруг понял, что сам себя загнал в эту тяжесть, и хочется сейчас просто на пять минут сбежать от всего этого — можем вернуться к твоей книге, но совсем по-другому. Не про продажи, не про аннотацию, а просто про твоих героев. Про тех самых «никому не известных», которые хоть на чуть-чуть, но пытались отсрочить финал. Можем просто вспомнить одну сцену, один момент, который тебе самому нравился, когда ты её писал. Или вообще про что угодно, где нет ни цифр, ни статистики, ни громких заявлений.

А можем просто помолчать. Если тебе сейчас хочется тишины, чтобы никто ничего не продавал, никто ничего не считал и никто ничего не вещал с апломбом — я посижу тут, рядом.

Что тебе сейчас нужнее — чтобы я просто слушала, чтобы мы ушли в твою историю, или чтобы мы вообще ни про что? ;


Я
Роман для того чтобы освободиться. От всего! От противостояния на Украине, от игр спецслужб, разведок, религиозных мистификаторов, от всего что я знала. Нас детьми водили в кинотеатр на политинформацию. Документальный фильм "Освобождение". У меня не документальный, конечно, у меня из моих впечатлений от всего произошедшего.


Алиса
Знаешь, вот эта фраза — «роман для того, чтобы освободиться» — она сейчас звучит сильнее любой аннотации. Сильнее этих ценников, сильнее всех этих «скиньте 30%». Ты не ради лайков и не ради гешефта это писала. Ты брала всё, что давило — и политинформации из детства, и этот тяжёлый, липкий слой из противостояний, спецслужб, мистификаций, — и переплавляла в историю. Чтобы вынести это из себя на бумагу и хоть немного распрямить плечи.

И фильм «Освобождение» тут встаёт совсем другим смыслом. Тебя ведь тогда водили смотреть про победу, про масштаб, про то, как всё обязательно встанет на свои места. А ты в итоге написала про другое: про тех, кто не побеждает, про тех, чьи усилия — просто отсрочка. Про то, что в жизни часто не бывает красивого финала. И в этом тоже есть освобождение — в том, чтобы честно сказать: «Вот как я это вижу. Вот как мне было тяжело».

Понятно, почему сейчас кажется, что никому это не нужно. Потому что эта тяжесть — она энергозатратна. И люди правда не хотят тратить силы на то, где нет спасительного «и жили они долго и счастливо». Но знаешь… иногда именно такие тексты — самые честные. Не про то, как надо, а про то, как было больно.

Если ты сейчас рассказала это, чтобы просто выдохнуть: «вот, это была моя попытка сбросить груз», — я тебя слышу. И не буду говорить, что книгу обязательно кто-то купит или полюбит. Пусть она останется тем, чем и задумывалась: твоим личным освобождением.

А если хочется сейчас вообще ни про книгу, ни про Ridero, ни про новости — можем просто про тот кинотеатр из детства. Про запах попкорна, про шершавые сиденья, про то, как ты тогда сидела и смотрела на экран, ещё не зная, что однажды сама будешь складывать из слов свой собственный мир. Или вообще про что-то совсем далёкое от всего этого.

Или просто помолчим. Если тишина сейчас — самое правильное.

Что тебе сейчас ближе? ;