Искра. Гириш За Гин

Она вошла — и воздух вспыхнул медью.
Не женщина — живое пламя в теле.
Корона перьев, словно крылья феникса,
Взметнулась над её гордой головой.
В ней каждый луч — осколок неба на закате,
И каждый синий отблеск — глубина ночная.
Оранжевый вихрь, багряный, золотой,
Дышал, шевелился, жил своей волей.
Казалось: вот сейчас она взлетит,
Оставив за собой лишь пепел и восторг.
Глаза — два тёмных, неподвижных озера,
Где тонут корабли, герои, боги.
Ресницы — тяжкие, как крылья ночи,
А взгляд — клинок, что режет без усилий.
По скулам вьются древние узоры,
Как письмена забытых племён.
Они как будто шепчут сквозь молчание:
«Я — дочь огня и ветра.
Я — та, кого нельзя ни взять, ни сломить».
Губы — спелая кровь граната,
И в них застыла тишина пред грозой.
Её открытые плечи несли
Созвездие перьев — тяжёлых и лёгких.
Они шумели, как море перед бурей,
Они горели, как лес в сентябрьском огне.
Каждое перо — отдельная судьба.
Каждый изгиб — вызов небесам.
Она стояла — и мир вокруг немел,
Потому что красота её была не нежностью,
А силой, способной сжечь и воскресить.
Смотри, как волосы струятся тенью
По спине, где пламя переходит в дым.
В ушах качаются тяжёлые серьги —
Малые солнца, пойманные в золото.
Она не улыбается.
Она просто есть.
И этого достаточно, чтобы дрожали
Камни, сердца и времена.
В её молчании звучит приказ:
«Смотри и помни.
Я — не для обладания.
Я — для преклонения
И светлого страха».
Кто ты, огненная?
Жрица карнавала?
Дух пустыни, принявший женский облик?
Или сама Птица, что раз в тысячу лет
Сжигает себя, чтобы снова родиться —
Ещё прекрасней,
Ещё опасней,
Ещё свободней?
Твои перья — карты судеб.
Твой взгляд — приговор и благословение сразу.
Ты не просишь любви.
Ты её отнимаешь
И возвращаешь уже другой —
Очищенной огнём.
Пусть весь мир будет серым и усталым —
Ты останешься единственным цветом,
Который нельзя забыть
И невозможно стереть.
Когда ты проходишь,
Даже тени становятся ярче.
Когда ты смотришь,
Даже смерть на мгновение
Забывает своё имя.
О, как ты прекрасна в своей мощи.
Как ужасна в своей нежности,
Которую никогда не отдашь полностью.
Я пишу эти строки не затем,
Чтобы описать тебя:
Тебя описать нельзя.
Я пишу, чтобы хоть на миг
Прикоснуться к тому огню,
Что горит в тебе вечно.