Полковнику никто не пишет

О, завоеванный рай! Раз, наверно, в сто пятый.
И вскинут терновник, как гибкие культи.
И с костяными шипами в стоптанной пятке
старый полковник норовит из чащи уйти.

На остром плече бойцовый петух.
И мертвый сын в каждом жесте.
Кто он? Может, лишь дух?
И святой ли? Бог весть!

И военную честь бравый полкан
с честью отдал, командуя: «Прямо!»
И в зернистой пыли над землей пошагал.
И тонкогубый стигмат на лице худощавом.

И что тот Хуракан, призвал ураган
затмивших эфир голубей-почтарей.
И, требуя почты, им угрожал,
но вышел из сна, вися в гамаке.

Под пледом облезлым на синих костях.
Над обветренной плешью – в крыше дыра.
И артритная дуля в ладонных горстях.
И тело лачуги скрипело: «Тоска!»

А в тощем желудке частицы росли
чревных грибов тонкотелых.
И стенанием тихим: «Голод, не спи»
В висках стариковских звенело.

И с цепью играл плененный петух
в голодное танго. Горластый гончар!
Но не обед он, а истинный друг.
Усопшему сыну принадлежал.

И полковник ссыпал в котелок жестяной
барабанную дробь кофейных крупиц,
Как Dia Muertos за ветхой стеной,
насаживал скорбь на лезвия спиц.

И дыханием ветра явилась жена.
На лице, как вуаль, москитная сетка,
И цепенела над стулом, конвульсий полна.
И полковник ей с кофе: «Взбодрись, моя детка!»

«А ты пил?» – вскользь спросила она.
«Si, mi amor» – он ответил неправдой.
И прорекла жена, залпом выпив до дна:
«Мне снился кошмар, что я Puta Madre!»

И в элегичном сопрано вознеслась к потолку,
как импульс творца, витая над долом.
Отражаясь на камне, вбирающем тьму,
танцующим взрывом осеннего солнца.
 
«Что тебе приготовить?» – спросила жена
И полковник прокашлял: «Похлебку из камня!»
И под чугунным котлом неживая жара
распаляла до нервного срыва отчаяние.

Но в гневно бурлящей беззубой воде,
срастаясь телами в танце игривом,
с грудою старых, как хронос, камней,
совокуплялась, как юность, крапива.

И, с головою омывшись варевом странным,
полковник напялил черный камзол.
И, остроносым носком вздымая пространство,
выпорхнул в створки, как чистый озон.

И пошел прямиком обратно к былому,
завернув по дороге в дрейфующий порт,
и коленом под зад пустому парому
отвесил поклон. И что он Дон Кихот,
 
поймет кэп-Ахиллес, проплывающий мимо
на почтовом буксире, полном весьма
скитаний босых по клыкастым настилам.
И полковнику снова не светит письма!

29 сентября 2022 г.

Опубликовано: Литературная Россия, рубрика Эпоха в лицах - 21 век,№2926/31,07.08.2026.