Неправильное воспитание

Богу одолжения не нужны,
Нисколько Он
В них не нуждается.

Каждый обольщает себя сам,
Как может и умеет,
Как на роду его
Написано о том.

Ты хочешь Господу служить —
Приготовь душу свою ко скачкам
И резким перепадам.

Ты не сможешь Богу угодить,
Не пройдя
Школу послушания.

Ибо в чём заключается для тебя
Вера твоя?

Блаженство,
Сладость
Иль комфорт?

Ты хочешь всегда
Недотрогой быть
И в мягкой обуви
По широким дорогам ходить?

Без изгибов,
Бугров
И впадин?

Где тебя
Не будут дразнить
И понуждать делать того,
Чего не желаешь?

Ты создал разумом своим
Религию радужных тонов,
Исказил смысл Писания.

Насочинял бредовых иллюзий о том,
Как надо в мире со всеми жить
И всех зверей хранить,
Чтобы не зарезать ни единого —

От маленькой блохи
И до здоровенного слона —
Они все живые,
И кушать их нельзя.

О, какая бесконечная доброта
Истекает от тебя!
Одна лишь беда —
Что Библия свидетельствует иначе.

Там тысяча свиней,
Низринувшись с крутизны,
Погибли в один миг
В галилейском море.

Зачем погубили
Несчастных зверюшек?
Пусть бы жили —
мне жалко каждую из них.

Не душу человеческую,
А свинью.
Хотя одна спасённая душа
Дороже целого свиного стада.

И повесть Евангельская
про то рассказала,
И что после с тем человеком стало,
Из которого вышла эта бесовская стая.

Но наш религиовед
Того не понимает
И всю библейскую историю
За это осуждает,

И на полном серьёзе нам заявляет:

«А Ветхий Завет Церковь принимает?
Тот канон,
который существует сейчас,
вызывает сомнение в Богодухновенности.
Например Леввит, Второзаконие, Числа и др.
Там Бога представляют совсем в иных качествах,
нежели в Новом Завете.

Бесконечно перечисляют некие обряды,
концентрируя внимание более на мелочах,
деталях одежды,
чем на духовном.

В этих книгах
Бог якобы вводит законы казнить неугодных,
забрасывать камнями и другие жестокости.
Бог требует сожжений, жертв,
хотя в Евангелии Он говорит,
что милости хочет, а не жертвы».

Убивать нельзя,
Заповедь такая:
«Не убей».

А там резали
Ни в чём неповинных зверей,
Без числа
И приносили в непонятную жертву.

Нельзя!
Так считаю я!

А сколько людей зазря поубивали,
Резали и пилами пилили.
Не от Бога такие дела.

Никак такого не понимаю.
Моё сердце этого
Совсем не принимает.

Надо добрым быть
И всех любить.
Никого не резать
И не терзать,

А религию
Всеобщего братства создавать.

И какую же религию
он создаёт?

Он начинает Единого Бога
На части разделять
И сравнивать Превечного Сына
С языком Отца.

А Духа
С огненными языками,
Явившимися в день Пятидесятницы:

«И вот такая интересная мысль пришла,
наблюдая за строением человека
по Образу Божьему:

Вот мысль незримая
появляется в голове,
там же внутри неё, головы лежит язык,
и вот язык творит слово из мысли по Воле Бога,
и слово становится бытием из небытия,
то есть воплощается.

Получается,
что Язык Бога -
это Его Сын Христос,
через Которого всё начало быть...

Если в Писании
сравнивается Святой Дух
с языками пламени.

Почему нельзя сравнить Сына Божия
с языком правосудия,
мечом обоюдо острым,
языком Истины,

через Которого материализуется всё из ничего,
как язык человека материализует слово?»

В этом и беда
У нашего простака:
Совершенно не зная Библии,
Он извращает всё,
Как только может.

А содержание непонятных мест
Скоренько ставит под вопрос,
Ибо того не вмещает его мозг.

А сколько таких,
Добреньких и благих,
Кто, выхватив фрагмент
И сфабриковав фиктивное обвинение,

Обвиняют Творца
В жестокости,
Насилии
И произволе?

Как этот наш герой,
Который став
Идеологом всеобщего братства,
Дошёл до хулы,
Начав членить Единого Бога на части.

И описывать
В примитивных категориях
Порочного своего ума.

Не делайте так.

Ибо обольститель не дремлет и не спит.
Однажды завладев сознанием простака,
Он начинает с жалости к погибшим свиньям
И приносимым в жертву скотам,

А далее, всё более увлекая чудака,
Доводит его до великого греха,
Которым является хула.

И вот он уже плюёт
Налево и направо,
Ибо все кругом его
Неправы.

И лишь он один,
Который знает лучше всех,
Как надо.

Пропивший психику свою в начале,
Прокуривший и осквернивший
Мерзкими делами,

Впоследствии обвиняет в том
Наставника своего, говоря:
«Зачем вы разрушили мою психику?»

Тот, кто беспутно жил
И ничего высокого не ценил,
Погружается теперь
В свою горькую старость,

С многими телесными недомоганиями
И различными душевными страданиями,
А также наглостью великою.

Не рога ему обломали,
Которые выросли, чтобы бодаться,
А психику, видишь ли, ему сломали,
Призывая его к послушанию.

А была ли психика цела
У грубияна и наглеца?
Который пожинает теперь то,
Что сам посеял ранее.

Тем родителям и учителям,
Которые детям многое прощали
Приходится теперь довольствоваться
Горькими слезами.