Синдром Мёбиуса

Я тот, кто смотрит сквозь стекло витрины,
Но отражение не ловит мой сигнал.
Мои глаза, два синих аквамарина,
А лик застыл, как ледяной кристалл.
Он не соврёт, не дрогнет, не обманет,
Не исказится в судороге зла.
Он неподвижным мрамором предстанет,
Хоть в сердце ураган, в душе зола.

Шестой, седьмой... два черепных нерва,
Как порванные струны у гитар.
Природа-мать, в запале или в гневе,
Свой самый тонкий разорвала дар.
Я не могу нахмурить лоб устало,
Надуть смешно обиженные губы,
И улыбнуться так, чтоб засияло
Лицо, как солнце из-за тёмной тучи.

Я книга с нечитаемым прологом.
Я фильм, где звук исчез, а кадр застыл.
Я для других кажусь холодным, строгим,
Как будто чувства навсегда забыл.
Мне говорят: «Ты груб и безучастен!»
А я внутри кричу, смеюсь, скорблю.
Весь этот мир, безумный и прекрасный,
Я каждой клеткой кожи так люблю!

Вот мать читает сказку перед сном,
Её лицо сияет добротой.
А я лежу безмолвным валуном,
Не в силах отразить её покой.
Она не знает, как во мне трепещет
Ребячий восторг, нежность и уют.
Мой взгляд её ласкает и лепечет,
Но мышцы лица предательски не лгут, они молчат.

А первая любовь...  о, это пытка.
Ты говоришь ей главные слова,
А на лице холодная открытка,
Где мимика от рождения мертва.
Она не видит твоего смущенья,
Ни робости, ни страсти огневой.
И ищет в равнодушии спасенья,
И уплывает к гавани другой.

И ты идёшь по улице один,
Ловя косые, странные взгляды.
Ты человек, ты Божий сын,
Но для толпы ты житель Эллады,
Застывший в камне, призрак, манекен,
Чья маска приросла к живому телу.
Ты узник собственных безжизненных стен,
Приговорённый к вечному пределу.

Мне трудно есть, мне тяжело моргать.
Глоток воды, продуманный манёвр.
Закрыть глаза и просто помечтать,
Для век мои, непостижимый хор
Усилий, что останутся незримы.
Артикуляция, невнятный звук...
Мы легион таких, неисчислимый,
Замкнувших жестом свой порочный круг.

Но слушай, мир! застывшая гримаса,
Не приговор, не финиш, не конец.
Душа не входит в мышечную массу,
Она боец, творец и, наконец,
Она способна говорить без звука,
Светить без мимики, гореть без фраз.
И в неподвижности есть высшая наука,
Смотреть в людей не маской, а душой, из самых глаз.

И в этих двух озёрах без волнений,
Внимательный взгляд, прямой и честный,
Сокрыта буря, глубина и суть.
Мой мир внутри, богатый, интересный,
И я ищу к нему заветный путь.

Путь не через улыбку, не гримасу,
А через жест, поступок, теплоту.
Я отдаю себя не по заказу,
А наполняю смыслом пустоту.
И те, кто видят, те, кто сердцем слышат,
Кому важна не форма, а душа,
Со мною рядом и со мною дышат,
Границы равнодушия круша.

Мы учимся иначе выражаться.
Изгибом брови, шутка, полутон.
Рукою в воздухе, чтоб рассмеяться,
Наклоном головы, отдать поклон.
Мы создаём свой собственный язык,
Понятный тем, кто хочет нас понять.
Кто к каменному лику не привык,
А смог за ним живого увидать.

Так что, когда увидишь человека,
Чьё на лице не дрогнет ни черта,
Не торопись с вердиктом в пол-секунды,
Не думай, что в нём только немота.
Вглядись в глаза, они портал вселенной,
Они не лгут, не прячутся, не спят.
В них бьётся жизнь, как пульс по слабой вене,
И больше слов они тебе проговорят.