Последнее. Тебе

Когда-нибудь — не завтра, не весною,
Когда замолкнет суета дорог,
Ты вдруг услышишь: над сырой землею
Поёт ковыль, качая горизонт.

Не вспомнишь лиц. Они подобны пеплу,
Рассеянному ветром по заре.
Но, может быть, почувствуешь, как светел
Был чей-то взгляд в осеннем янтаре.

Ты был рождён не для слепых запретов,
Не для привычных, выверенных слов.
В тебе дышал задумчивый, раздетый
До самой сути ветер древних снов.

В твоих ладонях спали перелески,
Смола столетий, золото смычков;
И лира, словно маленькое сердце,
Кружила время медью ободков.

Ты шёл — и вслед распахивались дали,
Где клевер пил вечернюю росу;
И старый лес, застывший в сонной шали,
Вплетался ветром в русую косу.

Я ничего не попрошу у неба.
Ни встреч. Ни судеб. Ни иных дорог.
Пусть только свет — доверчиво и слепо —
Горит, пока не стал лишь горстью строк.

Не разменяй прозрачность на привычку,
Не прячь рассвет под пеплом суеты.
Сожги тоску, как тоненькую спичку,
И за собой сожги её мосты.

Пускай однажды, став ещё мудрее,
Ты оглядишься — тихо, не спеша —
И вдруг поймёшь: дороже всех трофеев
Была твоя безбрежная душа.

И если всё, что нам дано, — мгновенье,
Плывущее из темноты веков,
То будь для мира чистым откровеньем,
Что ярче всех великих маяков.